Олеся Николаева

Всё в упадке, крушенье. Знобит ледяное пальто. Если правда, я есть только то, что имею, то я здесь — никто.

По стеклу частит, мельчит, косит обложной дождь и берет за душу, ревниво смывая тело. Я прошу: «Забери меня скорей. Заберешь?» Разлетаются капли — ишь чего захотела.

У нас теперь своего шестка ни один сверчок и знать не желает. Целыми днями чает каждый туземец найти сундучок, битком набитый дукатами, золотыми перстнями.

Размышляя о творчестве, нельзя не прийти к мысли, что оно родственно вере, которая, по слову апостола Павла, есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр. 11:1). Творчество, по своей мистической сути, занято тем же самым и имеет дело с разысканием в идеальной реальности тех вещей, которые оно призвано воплотить. Здесь оно и встречается с эмпирическим, то есть не духовным, ве́дением как со своим противником. Ибо творчество освобождает мысль от пут детерминированного мира, за который так держится это ве́дение, будучи пределом естества, который и должен быть преодолен в творческом подвиге.