Вероника Тушнова

Пускай лучше ты не впустишь меня, чем я не открою двери. Пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю. Пускай лучше я в тебе ошибусь, чем ты ошибешься во мне. Пускай лучше я на дне окажусь, чем ты по моей вине.

Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!

А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки.

Я поняла, - ты не хотел мне зла, ты даже был предельно честен где-то, ты просто оказался из числа людей, не выходящих из бюджета. <...> Забудь меня. Из памяти сотри. Была — и нет, и крест поставь на этом! А раны заживают изнутри. А я еще уеду к морю летом.

Дождик сеет, сеет, сеет, с полуночи моросит, словно занавес кисейный за окошками висит.

Не знаю — права ли, не знаю — честна ли, не помню начала, не вижу конца... Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца.

Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.

Пусть друзья простят меня за то, что повидаться с ними не спешу. Пусть друзья не попрекают почту - это я им писем не пишу. Пусть не сетуют, что рвутся нити, - я их не по доброй воле рву. Милые, хорошие, поймите: я в другой галактике живу!

У каждого человека бывает своя война. С болезнью, с душевной болью, с наотмашь бьющей судьбой, с предавшей его любовью вступает он в смертный бой.

Сердце не греется, дело не ладится, жизнь драгоценная попусту тратится.

У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас.

Как счастье внезапное — оттепель эта. Весны дуновеньем земля обогрета. Еще не начало весны, а предвестье, и даже еще не предвестье — намек, что будет, что рядом, что срок недалек.

Я пенять на судьбу не вправе, годы милостивы ко мне... Если молодость есть вторая - лучше первой она вдвойне. Откровеннее и мудрее, проницательней и щедрей.

Так было, так будет в любом испытанье: кончаются силы, в глазах потемнело, уже исступленье, смятенье, метанье, свинцовою тяжестью смятое тело. Бороться так трудно, а сдаться так просто, упасть и молчать, без движения лежа... Они ж не бездонны — запасы упорства... Но дальше-то, дальше-то что же?

Навстречу сосны. Нет конца им... День ярче, выше, горячей, но хвойный кров непроницаем для ливня солнечных лучей. Лишь кое-где во мраке вкраплен как будто золота кусок. И с веток солнечные капли сочатся в розовый песок.

Открываю томик одинокий - томик в переплете полинялом. Человек писал вот эти строки. Я не знаю, для кого писал он. Пусть он думал и любил иначе, и в столетьях мы не повстречались... Если я от этих строчек плачу, значит мне они предназначались.

Случается, что чувства, как листву, Засыплет душной пылью, И вот, в любовь не веря, я живу И плачу от бессилья. Но по стволу неслышно восходя, Льнет к веткам сок древесный. И вот довольно одного дождя, Чтобы листва воскресла.

Память сердца! Память сердца! Без дороги бродишь ты, - луч, блуждающий в тумане, в океане темноты. Разве можно знать заране, что полюбится тебе, память сердца, память сердца, в человеческой судьбе?

Да, ты мой сон. Ты выдумка моя. Зачем же ты приходишь ежечасно, глядишь в глаза и мучаешь меня, как будто я над выдумкою властна? Я позабыла все твои слова, твои черты и годы ожиданья. Забыла все. И все-таки жива та теплота, которой нет названья. Она, как зноя звонкая струя, живет во мне. И как мне быть иною? Ведь если ты и выдумка моя - моя любовь не выдумана мною.

Еще шуршат, звенят и шепчут капли с листвы катясь в пахучую траву. И каждый звук в молчанье сада вкраплен, как зерна звезд в ночную синеву Перед окном черемух горьких чащи, как будто вниз упали облака. На этот мир цветущий и звенящий я не могу смотреть издалека.

Сколько дней не спалось, не елось, Не плакалось мне, не пелось, Не работалось, не гулялось, - Все в душе своей разбиралась. Раздала, что было хорошего, Что не нужно, на свалку брошено, Подмела свою душу дочиста, Настоящее одиночество. Настежь окна, свежо в груди...

Много счастья и много печалей на свете, а рассветы прекрасны, а ночи глухи... Незаконной любви незаконные дети, во грехе родились они - эти стихи. Так уж вышло, а я ни о чем не жалею, трачу, трачу без удержу душу свою... Мне они всех рождённых когда-то милее, оттого что я в каждом тебя узнаю.

От фонаря щемящий свет. На тротуаре — листьев груда. Осталась, верно, с детских лет потребность эта — верить в чудо. Твои дороги далеки, неумолимы расстоянья, а я, рассудку вопреки, всё жду случайного свиданья. Чернеет глубина ворот, И холод облегает плечи. Мне кажется : кто так вот ждёт, когда-нибудь дождётся встречи.

Сколько же можно терять Губы твои, русую прядь, Ласку твою, душу твою... Как от разлуки я устаю!

Как часто лежу я без сна в темноте, и всё представляются мне та светлая речка и елочки те в далекой лесной стороне. Как тихо, наверное, стало в лесу, раздетые сучья черны, день убыл — темнеет в четвертом часу, и окна не освещены. Ни скрипа, ни шороха в доме пустом, он весь потемнел и намок, ступени завалены палым листом, висит заржавелый замок... А гуси летят в темноте ледяной, тревожно и хрипло трубя... Какое несчастье случилось со мной - я жизнь прожила без тебя.