Сергей Шнуров

Дело в том, что нет никакого матерного языка. Есть русский язык во всём его объёме. Не нужно выделять, где этот матерный язык... Это не умирающий и не несуществующий язык, это русский язык складывающийся исторически в полном объёме, включая и слово хуй. Если исключить это слово, то он останется русским, но не полным, ущербным языком.

Все люди состоят из мяса, а оно имеет свойство портиться.

Вас там чего совсем накрыло? Зовите срочно понятых! Кто допустил свиное рыло, В святая, так сказать святых? Пишу на нервах, плохо аж. Как в театр и с такою рожей? Он матерщинник и алкаш, Пускать не далее прихожей. Он негодяй каких не сыщешь, И взгляд типичного жулья. Как получил он те деньжищи? О господи, так это ж я...

— Какой-нибудь образ вам приходит в голову, как назвать современное политическое состояние? [Федор Лукьянов, главный редактор журнала] — Попытка изнасиловать мир, когда не стои́т. — У кого не стои́т? — Ни у кого не стои́т. Пытаются присунуть, но не стои́т.

Советский Союз был абсолютно религиозным государством. И когда у людей исчезла вера, то оно и рухнуло, как любое религиозное государство. Жрецы этого храма перестали верить своим богам. Это на примере ацтеков можно посмотреть: как только вера закончилась — всё, до свидания все пирамиды.

У меня абсолютно чёткая гражданская позиция: пора открыть глаза. Не нужно их закрывать. Не нужно существовать в этих бесконечных дихотомиях, в которых бьётся русское сознание.

— Ты как-то пытался эту чашку склеить? Вернуть отношения? [Сергей Минаев] — Да, но бесполезно клеить чашку, если женщина задумала стащить весь сервиз.

Я вижу «Ленинград» как некое площадное искусство, народный театр, скоморошество, где главный герой — Петрушка. Он непредсказуем.

Я часто говорю «как хотите», потому что говорить «мне похер» некультурно.

Мне бывает порой трудновато, сформулировать что-то без мата...

Злость, впрочем, как и очарование, штука непродуктивная, она закрывает глаза и отключает мозги. А любовь – она и строить, и жить помогает. Прямо как песня.

Чем меньше твой культурный багаж, тем унылее тебе покажутся Платон, Библия да и вообще жизнь. Интерес пробуждается от знаний, а не наоборот.

По своему мироощущению я командировочный. Я не очень понимаю, как это: приехать куда-то и чтобы не тебе заплатили, а наоборот. Это идиотизм. Я вышел из дома, я куда-то двигаюсь, значит, мне должны платить. Ты шевелишь булками, или, скажем, летишь в самолете, который может упасть, — неужели ты должен это делать за свои деньги?

Я больше всего не люблю, когда говорят за народ. «Народ у нас хочет того-то». Какого чёрта ты говоришь за народ? Тебя делегировал кто-то? Меня никто не делегировал, и я не знаю, чего хочет народ.

Самое точное описание русской жизни без мата невозможно. А чиновники выступают за неточность описания русской жизни. Сбивают, суки, прицел.

Человек из мяса, он портится.

Достаточно посмотреть инстаграм любой телки – это блокнот начала позапрошлого века. Правда, тогда этим занимались аристократки, а сейчас это делают все кому не лень.

Они [Владимир Путин и Алексей Навальный] причем равнозначны. Они просто едут на автомобиле, у которого нет руля. Что один, что другой, только это разные автомобили.

Хорошие, в своем большинстве, люди злые, но они в этом не виноваты. Их довели. Вывели. Заебали. Всем добра или вам ***ец, — вот их объединяющий транспарант.

Все, кто к вам возвращаются, обязательно уже побыли с кем-то. Отсюда и все эти раскаяния «да лучше тебя нету» и т.д. И никто никогда не задумывался об одной вещи: человек вернулся к вам, не потому, что любит вас, или осознал какую-то ошибку. Он просто не нашел вам замену. А вот если бы нашел, то хуй бы вы его увидели больше. Как говорится, не подфартило малость, вот и решил к проверенной «кормушке» возвратиться. И никто из этих возвращенцев не был один все время разлуки. Никто, блять. Возвратов быть не может. Это самообман. Не принимайте. Кто ушел — пусть ***ует навсегда.

Водка выполняет функции перезагрузки. Если я напиваюсь в умат, то отрешаюсь: пьянка как маленькая смерть. А пить — целое искусство. Я не встречал непьющих приличных людей. Если человек не пьет вообще, для меня он неприличный. Я не могу найти с ним точек соприкосновения. Мне кажется, что у него за душой что-то не то. То ли разведчик, то ли боится.

Многие вот так игнорируют мат, говорят: «Нет, не буду материться». А потом, хуяк ситуация, а у него и слов нет.

Меня пугают люди, у которых есть твердые убеждения. Они никогда не рассуждают. Им все ясно. Мне — неясно. Когда я рассуждаю, я стараюсь не придерживаться никаких убеждений.

Каждый период жизни уникален. Мало кто это понимает. Все пытаются дожить до какого-то возраста — а сейчас я начну! Каждая секунда уникальна. Никогда нельзя сказать: «Вот сейчас я состоялся». Ты состоялся, как только родился.

У нас бесконечно ищут виноватых. Никто не занимается собой. В том, что ты такой ущербный, виноват сосед.