Сюдзи Тэраяма

Смейтесь. Смех продлевает годы.

Одна встреча. Один шанс.

Я ненавижу историю. Я люблю воспоминания. Я ненавижу страны. Я люблю людей. Я люблю Микки Мэнтла [бейсболиста]. Я люблю Лероя Джонса [непонятно кого, джаз-музыканта, футболиста или боксера]. Я люблю Попая. Я люблю Энди Уорхола. Я люблю Ким Новак [актриса]. Но я ненавижу Америку.

Поддельная жизнь определяется длиной реальной жизни.

В правде человечества лжи больше, чем правды, таковы мои наблюдения. Почему так происходит, что правда могла бы существовать без людей, но ложь без людей никогда.

Когда пьеса меняется с той, что я «посмотрел» на ту, что «нужно показать», я чувствую, что потерял самое важное. Играя свой собственный спектакль, я хочу попробовать вернуть ту печаль от «просмотренного спектакля» в «еще невиданный».

Любой человек хотя бы раз в жизни становился «поэтом». И как правило, когда люди заканчивают быть «поэтами», начинается их настоящая жизнь. Ведь эти стихи изначально писались в мальчишестве или в девичестве и пронизаны ненавистью и ностальгией, рассчитаны были на таких же потребителей.

— «Эй, зачем ты сейчас говоришь свое алиби? Ведь убийство еще несовершенно». — «Да, потому и нужно создать алиби именно сейчас. Когда оно случится, будет уже поздно».

Современные люди не живут только воспоминаниями о прошлом. Прошлое – это инструмент. Люди спасают себя от действительности силой прошлого, и укрепляют настоящее, защищая себя от иллюзий прошлого. А история, «осторожно, только красивыми вещами», не ограничена.

В жизни ответы бесчисленны, но вопрос всегда только один.

Теперь стабильное настроение распространилось и на мир бокса. Времена, «я должен победить» сменились временами на «я должен есть».

Среди моих одноклассников только двое покончили с собой. Одна из них спрыгнула с парома в пролив Цугару, и всплыла только через неделю. Я был другом этой старшеклассницы, я пытался потом прикоснуться к этому телу, утопленному в воде. И прикоснулся к руке. Но я не прикоснулся к смерти, а только к безжизненному телу. И я почувствовал тогда: «Никто не может ощутить тяжесть смерти другого человека».

Люди не умирают, когда должны, только когда приходит время.

Любой мужчина думает о смерти. Для мужчины вопрос: «Как я должен умереть?» намного красивее вопроса: «Как я должен жить?».

Видимо, я умру от цирроза печени. Во всяком случае ясно, что умру. Поэтому и говорю, что не хочу, чтобы мне воздвигали могилу. Для моей могилы будет достаточно моих собственных слов.