Томас Бейли Олдрич

Мы плачем, когда мы рождаемся, но не когда мы умираем!

Как драгоценна жизнь! Даже старики считают часы, как монеты – скупец!

За всю историю ни одна птица не издавала звука, который не был бы присущ первым птицам; с тех пор, как в нетронутом Эдеме пал человек, каждая роза была только подобием.

Ночь – невидимый, зловещий ворон, до самых глаз закутанный в свои чёрные крылья.

То, что прекрасно, никогда не умирает, но становится частью другого прекрасного, звездной пыли или морской пены, цветка или быстрокрылого ветра.

Преследованье слаще обладанья. Как станешь думать — оторопь берёт Насколько цвет прекраснее чем плод И гусеницы бабочка желанней. Я — человек, уставший от желаний И реку жизни перешедший вброд. Как станешь думать — оторопь берет. Желания мертвы без ожиданий. За разноцветной бабочкой летя, Ищи себе другие горизонты. Поэзия! Ты — ветер! Ты — огонь! Ты - Божественная сущность бытия! Позволь же мне в любую непогоду, Пока я жив — преследовать тебя.

За прошлое себя не попрекай. Ведь тот не жил, кто не боролся.

Измученный собой и всем что мне Мешает видеть ясный свет небесный Вчера под вечер на скалу залез я И там на ветром встрёпанной сосне Стал ночи ждать, как люди ждут чудес, Мистических, потусторонних знаков. Все люди ждут. Напрасно ждут, однако. Лишь я один на дерево полез. Ну кто еще на дерево со мной? Глядеть туда, где солнышко садится, Как горизонт лазурный превратится В зелёный, бледно-жёлтый, золотой, Оранжевый, пурпурный и чернильный. Вот пиршество Гармонии Всесильной!

Единой страсти мало для стиха. Без Музы ничего не происходит. Она приходит — кто её искал? Искал, но не нашел. Она уходит. Поэт — один. Наедине со злом, С самим собой — распущенным и вредным. Гуляет он в толпе, от страсти бледный И бровь его завязана узлом.