Василий Осипович Ключевский

Только в математике две половины составляют одно целое. В жизни совсем не так: например, полоумный муж и полоумная жена — несомненно, две половины, но в сложности они дают двух сумасшедших и никогда не составят одного полного умного.

Из борьбы личных интересов вырабатывается не лучший из возможных, а возможнейший из лучших порядков.

Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.

Он слишком умен, чтобы быть счастливым, и слишком несчастлив, чтобы быть злым.

Когда не поймешь, добрый ли человек или злой, можно смело сказать, что он — несчастный.

Чтобы быть полезным людям, нужно ничем не пользоваться от них.

Благотворительность — больше родит потребностей, чем устраняет нужд.

Чтобы иметь влияние на людей, надо думать только о них, забывая о себе, а не вспоминать о них, когда понадобится напомнить им о себе.

Справедливость — доблесть избранных натур, правдивость — долг каждого порядочного человека.

Наблюдать людей значит презирать их, т. е. лишать себя возможности понимать их; чтобы понимать их, надо жить с ними, презирая их образ жизни, а не их самих.

Страсти становятся пороками, когда превращаются в привычки, или добродетелями, когда противодействуют привычкам.

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости.

Добродетель только тогда и получает вкус, когда перестает быть ей. Порок — лучшее украшение добродетели.

Под сильными страстями часто скрывается только слабая воля.

В древнерусском браке не пары подбирались по готовым чувствам и характерам, а характеры и чувства вырабатывались по подобранным парам.

Жизнь учит лишь тех, кто ее изучает.

Мысль без морали — недомыслие; мораль без мысли — фанатизм.

Под свободой совести обыкновенно разумеется свобода от совести.

Люди, которые легко говорят, обыкновенно трудно понимают.

Молодежь, что бабочки: летят на свет и попадают на огонь.

Кто имеет друзей, которые ненавидят друг друга, тот заслуживает их общей ненависти.

Человеку в пятьдесят лет надо иметь шляпу и два галстука — белый и черный: часто придется венчать и хоронить.

В России все элементы культуры парниковые, казённые: всё, и даже анархия, воспитано и разведено на казённый счет.

Жизнь не в том, чтобы жить, а чувствовать, что живешь.

Богачи из людей, которые добывают деньги, чтобы жить, превращаются в людей, которые живут, чтобы стеречь деньги, которых им некуда девать.