Вячеслав Килеса

Родина — это место, где ты кому-то нужен.

Всех можно обмануть, — но не себя. Чувство благодарности — те же золотые оковы.

Что с нами сделали и делают на земле? Господи, если это ты, то зачем?!

Все несчастья нашей жизни — от идеалистов.

Мы не Рокфеллеры пока! Мы сэкономим и на соли...

Нужно вовремя хоронить своих мертвецов и не возвращаться на развалины любви.

Нет никого без вины и каждый шаг на земле греховен, как неправедно все человеческое существование. Жизнь дана в наказание и только смирение может спасти от отчаяния.

Стыдно выпрашивать деньги, но еще более стыдно выпрашивать любовь, взывая к жалости, сочувствию и воспоминаниям.

Сайонара — самые печальные слова в японском языке, произносимые при расставании: «Если так надо — прощай!»

У тебя сейчас есть любовь: держись за нее, как бы ни была она смешна для других. Уверяю тебя: в мире нет ничего ценнее и важнее любви.

Не важно, что ты любишь другого — пусть это даже мой сын. Важно то, что ты не любишь меня.

Мы жили в разграбленной и несчастной стране, зарабатывая тяжким трудом на пропитание своим детям.

Что толку в бессмертии добра, милосердия, красоты? Для рыночной экономики эти отцовские боги смешны, они уходят, как и взрастившие их люди.

Когда-то, в другой жизни, я ходила в театр, бегала на концерты симфонической музыки. Интересно, можно ли, месяцами вычищая чужие унитазы, остаться восторженным почитателем Чайковского?!

Недавно в старых бумагах нашел отцовский дневник со студенческих времен. Ощущение, что читаешь «Записки сумасшедшего»: «Жить для блага людей»... Мы — фундамент в плотинах будущего...» К счастью не все их поколение такое, большинство всегда знало, для чьего блага нужно жить: у них нам и нужно учиться.

Одиночество духа гораздо страшнее одиночества тела, которое можно насытить каким-то эрзацем, тогда как душа признает только подлинник.

Кроме двух факторов, побуждющих человека к действию — желание приобрести и страх потерять — есть еще фактор глупости, заставляющий шагать там, где нужно стоять.

За все надо платить, и пришел мой черед. Все проходит: вечно только ожидание.

Я был уверен в Клаве, как в самом себе. Наивный человек, возомнивший, что нарисованное изображение не отличается от настоящего.

Выходящее за рамки обычного кажется людям уродством.

Спорить с женщиной — все равно что общаться с зеркалом: твои аргументы, отразившись, ударят по тебе же.

Непосредственная и любвеобильная, Галина относилась к мужчинам как к лакомствам, которые необходимо перепробовать, а семейная жизнь была для нее чем-то вроде детской игры в куклы: не получилось — начнем сначала или попробуем иначе.

Наша семейная жизнь напоминала пыточный застенок, где Ольга играла роль палача, допрашивая меня, почему я улыбнулся этой женщине и о чем разговаривал с той. Она была уверена, что брачное свидетельство передало меня в полную ее собственность и только ей должно быть адресовано мое круглосуточное внимание.