Гардемарины, вперёд!

Конь да путник али вам не туго? Кабы впрямь в пути не околеть. Бездорожье одолеть не штука, А вот как дорогу одолеть? И у чёрта и у Бога, на одном, видать, счету, Ты, российская дорога, семь загибов на версту.

Нет ухаба, значит будет яма, Рытвина, правей-левей, в кювет. Ох, дорога, ты скажи нам прямо, По тебе ли ездят на тот свет?

— Бо-ло-то! Вся ваша Россия — болото! — Может поможем, а? — Мои ручки не казённые... Тьфу!

Но согласны и сапог и лапоть, Как нам наши версты не любить? Ведь браниться здесь мудрей, чем плакать, А спасаться легче, чем ловить.

Всё приходит на круги своя! По-видимому, Россия по-прежнему держится на честных… дураках.

Д`Алион: — Смотрите — Бестужев... А вам не кажется, что он очень сильно болен? Этот землистый цвет лица, воспалённый взгляд... Он очень плохо выглядит последнее время. Нолькен: — Он очень плохо выглядит последние пятьдесят лет, однако это не мешает ему морочить нам голову.

Эх, молодость, молодость — пора нехитрых желаний.

О... а вот этого я тебе не говорил! И не надо на меня смотреть такими преданными глазами. Ничего такого тайного я тебе не доверял. Да об этом весь Петербург болтает. И все под страхом смертной казни.

— А бани? — Что бани? — Разве может цивилизованный человек понять, что это такое! Рубленый дом, из которого валит дым! И в этом угаре русские занимаются развратом, вакханалией! — Ой, Сережа, ты говоришь чушь. В банях моются. — Три раза в неделю?!..

Всем нужен Бог. Всем... Но не всякий может помолиться — грехи не пускают.

— Я влюблен! — Опять?! — Нет, это совсем другое! — Ай! — Я не просто влюблен! Я схожу с ума! Нет, ты не понимаешь! Любить Анастасию Ягужинскую — это то же самое, что пылать страстью... к звезде!

Мать-честная! Легок на помине. И опять к обеду!

А девица эта — переодетый в женское платье гардемарин!

Жизнь наша принадлежит Родине, но честь — никому!

Ну и взгляд! Такими глазами костер можно поджечь!

— Ну не могу я его выпороть... — А в солдаты? — И в солдаты не могу списать. Вы... вы это понимаете? — Я замечаю в вас некоторую непокобелимость… непоколебимость к авторитетам, господин капитан!

Это Вам не Париж, не Вена, не Лондон — это Россия! И чтобы затевать свою игру, надо узнать этих русских... Мы можем разорвать этого гардемарина, но он ни черта не скажет.

Вот эта мушка дорогого стоит!

Какой молодец — врёт и не краснеет. Люблю таких.

Шевалье Де Брильи: — Звезда моя! [с бумагой в зубах] Шударыня! Пошему вы шелуетесь? Анастасия Ягужинская: — Это последний русский, Серёжа. Он меня понимает и жалеет. Шевалье Де Брильи: — Мне надоел этот последний русский, [кивает в сторону Бергера] и предпоследний тоже! Вот паспорт от Лестока! Через неделю мы будем в Париже! [Белову] Вы могли бы стать последним русским… мсье!

Господи! Воистину! Если ты хочешь наказать нас, то делаешь слепыми и глухими...