Мы из будущего

— Откуда про портсигар-то слыхал? — Старшина Емельянов сказал. Знаешь такого? — Знаю. Золотой мужик, Емельянов. От смерти меня спас. — Нас тоже. Погиб. — Как погиб? Когда? — Нас прикрывал. — Жаль старшину. — Ты бы лучше себя пожалел. — Война идёт... Кто себя жалеет? Только шкуры трусливые. — Не все же у нас такие герои, как ты. — Что-то ребята я вас не понимаю. — А поймёшь, так обосрёшься. Когда узнаешь, что в двадцать первом веке по Москве будут ходить бритоголовые парни в чёрной одежде, со свастикой, и вскидывая руки кричать «Хайль Гитлер!»

— Кто подпишет капитуляцию? — Со стороны Советского Союза — маршал Жуков, со стороны США — генерал Паттон, со стороны Франции — ... — Что?! Франция?! Эти трусливые полужиды тоже нас победили?! — Конечно. Она же входит в антигитлеровскую коалицию.

— Пей. Ты храбрый солдат. Ешь. — После первой не закусываю. — А фюрер? — Да застрелится ваш фюрер в подвале рейхсканцелярии. — Как это может произойти?! Как вы можете нас победить?! Ты! Щенок! Ты представляешь себе, что такое германская военная машина? Майнштайн, Гудериан, Паулюс, фон Кляйст! — Здесь, в Сталинграде, с осени сорок второго года по январь сорок третьего пройдут крупные бои в которых ваш хвалёный Паулюс окажется в плотном кольце и попадёт в плен. А мы, в свою очередь, начиная с волжской воды пойдём наступать, и потихонечку, потихонечку, потихонечку пойдём... на Берлин.

— А кто победит? — Советский Союз. В мае сорок пятого. Полковник, в сорок третьем году вы попадёте в плен, но в сорок восьмом году вы вернётесь в Германию и станете крупным историком. — Сумасшедший. — Вы напишите книгу о Второй мировой войне и получите престижную премию в области литературы. — Это бред! — В своей книге напишите о том, что после того как вы допросили здесь советских разведчиков, вас вызовут в Берлин для получения боевого ордена, господин полковник Курт Борнхоф, и сюда вы больше не вернётесь.

А мы с ним в один детский сад ходили. Метафорически выражаясь — выросли на одном горшке.

— Вот ваша линия обороны, покажи, где твой полк. Покажи. — Я не знаю. Я в картах не разбираюсь, я с картами дела не имел. — Утром вас расстреляют. Во имя победы великой Германии. Русский солдат — патриот. Красиво, но скучно.

«Череп»: — Слушай, «Спирт», а ты с «Борманом» давно этими... ну, раскопками занимаешься? «Спирт»: — Второй год. «Череп»: — И как навар? «Спирт»: — Ну это как повезёт, и как работать будешь. «Череп»: — Пацаны Ашота, конкуренты наши, копают с металлоискателями и всякими там приблудами, так они за месяц по полштуки баксов зарабатывают. «Череп»: — А что же ты с Борманом трёшься? Шёл бы к хачикам. «Спирт»: — Ха, ха! А с Борманом мы за два месяца четыре срубили. У него нюх. Ни одной пустой ямки не выкопал. И без всяких металлоискателей. «Череп»: — Что, везучий такой? «Чуха»: — Нет, образованный. В универе на истфаке учился, пока не выгнали. Стуканул кто-то про его бизнес.

«Череп»: — Да, «Спирт», походу не обойдётся на Рейхстаге без твоего автографа... «Чуха»: — Это вы о чём, а? «Спирт»: — Да вот, у нас тут деятель объявился. Из скинов выписался, в патриоты записался.

— Простите, Ниночка. А интересно знать о чём думает такая девушка как вы... — О том, о чём и все думают. Когда война проклятая кончится, и как потом счастливо жить будем. — Ну войну-то выиграем, это я вам гарантирую. Но вот счастливого будущего это я вам не обещаю… К сожалению...

За все спасибо, милый друг. За то, что был ты вправду другом. За тот в медовых травах луг, За месяц тоненький над лугом. За то селенье над рекой, Куда я шла, забыв про усталь. За чувства, ставшие строкой, За строки, вызванные чувством. За то, что мне любовь твоя Порой была нужнее хлеба… За то, что выдумала я Тебя таким, каким ты не был.

— Это наша артиллерия лупит, нас не зацепит! — А если зацепит? — Ах если?! Ой, мама, а если я беременна! Ползи давай, сейчас в будку дам!

— «Череп», а ты что с нами на раскоп попёрся? — Железный крест хочу или нож немецкий, а ну если «Вальтер», так вообще победа. — Ну правильно, куда ж скинхед и без «Вальтера»... «Майн кампф» хором читаете? — Между прочим грамотная книжка. — Значит, вы на Гитлера молитесь? — Да я бы на месте Сталина давно с Гитлером объединялся, чтобы Америку к ногтю прижать. — Тупой ты, «Череп», и извилина у тебя одна, и та вся в прямую кишку ушла. — Зато ты весь в извилинах. Развёл тут вшивое царство. Обезьяна...