Табор уходит в небо

— Твои слова, как сети, Рада. Расставляешь ты их передо мной, и куда ни иду, путаюсь в них и падаю. А вдруг, я вырвусь, что тогда будет, Рада? — А ты не слеп, Зобар? Вся земля сетями опутана. Каждый расставляет сети. Кто искусно и честно, кто грубо и подло. И никому своих сетей не миновать. Ой, ждут тебя мои поцелуи да ласки, Зобар. Ой, крепко буду целовать я тебя. Забудешь ты и степь, и стук копыт твоим ушам не будет мил.

Никого никогда не любила я, а тебя люблю. А ещё, я люблю волю, Лойко. А волю я люблю больше тебя.

— Ну и кляча у тебя! Я приведу тебе белую кобылицу, горячую, необъезженную, как ты! — Ай, погублю я тебя, крестовый... Ай, погублю...

Я из кремня, Рада, как эта гора.

Живи, Зобар, долго, и да придёт твоя смерть вовремя.

Много мудрости — много печали.

— Сын мой, Всевышний наказал нам заботиться о душах землян. Но не здесь, на земле, наступает исцеление души грешной. Ты, сын мой, ел хлеб беззакония и пил вино хищения. — А ты знаешь, отец, какое оно сладостное, вино хищения? — Кто ты? Дьявол или слабоумное дитя? — Я Зобар. Первый конокрад на свете, ваше священство. — Больше вам нечего мне сказать? — Домой бы надо, попрощаться со всеми. Лошадей погладить, поплевать им в морды, чтобы не сглазили. Вина хищения глоток не мешало бы.

Чему быть — того не миновать. Ибо нет такого коня, на котором от самого себя ускакать можно.

Не люби деньги — обманут. Не люби женщин — обманут. Из всех вин самое пьянящее — это воля.

— Скажи мне, Чудра, кто больше знает, дурак или мудрец? — Дурак. Мудрец во всем сомневается.

— Хорошо. — Что — хорошо? — Говоришь хорошо, врёшь плохо.

Вставай рано на рассвете и запомни, что закат приходит тогда, когда его совсем не ждёшь.