Ксения Желудова

Почитай и выучи наизусть: тьма имеет предел, и любая грусть преодолима, если построить мост; боль исчерпаема, горе имеет дно, если осмелиться встать в полный рост, дотянуться до счастья, ибо оно досягаемо, и рецепт его крайне прост. Запиши и бумагу затем сожги: люди — концентрические круги, у всех одинакова сердцевина. Память — вбитый в темя дюймовый гвоздь, научись прощать, он выйдет наполовину. Обиды и скорбь созревают в тугую гроздь, выжми до капли, получишь терпкие вина. Взрослей, но и не думай стареть, смерть существует, но это всего лишь смерть, дань закону контраста. Не стоит пытаться нумеровать страницы, ибо время тебе неподвластно. В твоих силах помнить слова, имена и лица, рушить стены и презирать границы, любить, покуда сердце не задымится, и знать, что всё это не напрасно.

Написал в дневнике, говорит, а оно и сбылось, Да даже не в дневнике, а так, на листке бумаги; Казалось бы — волшебство, не требующее отваги, Это всего лишь случайность, забудь и брось; Впрочем, мне кажется, боги — это усталые маги, Однажды положившиеся на авось.

Знаю ведь, время не лечит, только тянет на дно и уносит вдаль, Время — всего лишь вода, на счастье ли, на беду; И если крикнут — эй, разочаровавшиеся в любви, сюда! - Я ведь пойду. Хотя и живу, и дышу, и пою, и смеюсь, и собираюсь с силами, Рассчитываю на большее, не соглашаюсь на меньшее; Маленькая, смешная, немножко красивая, Никем не любимая Женщина.

самое сложное – научиться молчать, хотя это предельно просто: на любое слово накладывается печать, особенно – на риторические вопросы. тугой тишиной захлебнуться и утонуть, под веками красное станет белым. представь: засыпаешь с трещиной во всю грудь, а просыпаешься – целым.

Соблюдая все заповеди приличия, ты теперь избегаешь его старательно. Между вами особый род безразличия: вы приятели. Жизнь откровенно геометрична: любовные треугольники, замкнутые круги; на данном отрезке ты ему безразлична, но о том, что это взаимно, не лги, не лги.

белых и пушистых не люблю. я люблю таких, с которыми можно спорить пол ночи и ссориться, чтоб от них с ума сходить. чтобы по стенке на пол сползать, я таких люблю.

Самое сложное – научиться молчать, хотя это предельно просто: на любое слово накладывается печать, особенно – на риторические вопросы. Тугой тишиной захлебнуться и утонуть, под веками красное станет белым. Представь: засыпаешь с трещиной во всю грудь, а просыпаешься – целым.