Татьяна Панченко

Поэты не приносят счастья Своим любимым на земле. У Музы чаша их причастья, Их сердце — в письменном столе. Они не ведают сомнений И чувства ложного стыда, Когда в минуты вдохновений Бросают под ноги года.

Стихи за пазухой беречь - Пиши пропало. Пусть лучше рвутся, как картечь, Куда попало. Где унесло, где проросло Подобно зернам. Они кому-то как весло В краю озерном.

Поэты не приносят счастья... Стихи их хлеще, чем занозы, Впиваются в больные части Любителей житейской прозы.

И, наверно, у каждого где-то Есть в душе свой серебряный век - То ли сон, то ли молодость это, То ли самый родной человек.

Век камня, век металла, век... за веком Сменяются. Эпохи на крови! А человек лишь только человеком Останется — вместилищем любви.

Мне любовь листок листок кленовый Подарила — не ждала! Будто клен венок терновый Сбросил — я ж подобрала.

Красота — это страшная сила. Я сама испытала на днях, Как она меня превозносила, Чтоб потом растоптать на камнях.

Может мне показалось однажды, Может, это был только момент: Поняла я, что женщина каждая - Это в чьих-то руках инструмент. Инструмент — интересная штука. Извлекает он грусть или смех, Могут только хорошие руки Принести его песне успех.

Вы есть — спасибо Вам за это; За то, что дышите Вы где-то; За то, что взгляд Ваш, даже грусть, Как песню, помню наизусть.

Отчего, долгожданная Муза, И сестра, и подруга моя, Непосильною ставши обузой, Ты исчезла, печаль затая? Не простилась, не хлопнула дверью. Я сама не заметила, как Примирилась с такою потерей, В суете посчитав за пустяк.

В аллеях Болдинского сада, Душой желая отдохнуть, Твержу, что ничего не надо. И все же... жду чего-нибудь.

Будут в зловещем огне города Гибнуть, земными богами забыты. Будут под ними осколки труда, Не утвержденного свыше, зарыты.

Когда духовной жаждем пищи, Нам одиночество сродни. И не оно уже нас ищет, А мы охотимся за ним.

Уроки лирика жестоки. Я знаю, будут очень скоро Пока что дремлющие строки Мне подступать ночами к горлу.

Только миг от взгляда и до слова. Но уже так много решено. И душа уже на все готова. И летит, как птица на пшено.

Как мало вас, как безнадежно мало. С прогрессией, увы, на убыванье. За двадцать мне всего, а я устала Не к встречам привыкать, а к расставаньям.

Не спеши, побудь со мною Колокольчиком в тиши. Звонкой радостью земною В снах заоблачной души.

Одна печаль отступит — тут же Волной другая захлестнет. И будет та, другая, глубже. Больней по сердцу полоснет.

Кричу от боли! Но кому? Стене, окну, проему двери... Земной ли емкостью измерю Предел страданью моему.

Я в радости ищу несчастья, Как к прянику в придачу — плеть. В страдании — крупицу счастья, Чтоб жалобами не истлеть.

Жизнь проходит у обочин. Пыль дорог да скрип сапог. Белый день опасность прочит, Ночи — отдых от тревог. Он свиданий не украсит. И от боли, а не скуки, Жизнь его внезапно гасят Человеческие руки. Из такой беды не выручить. Без сапог всегда сапожник. Лишь себя не может вылечить Бесприютный подорожник.

Предрассветной позолотой Сень лесов окроплена. Я проснулась от заботы: Неужели влюблена? Неужели зов твой долгий Из ночного сновиденья Воплотился, переполнив Сердце трепетом волненья?!

Знает солнце свой запад и знает луна Час, когда ей взойти в ожерелье созвездий. Только мера бесчинства сил тьмы не видна. И как-будто еще далеко до возмездья.