Пуаро (Poirot)

— Этот сад открыт для всех, однако в этом царстве красоты всегда безлюдно... — О, да-да! Считается дурным местом. Старое суеверие, ещё с XVII века. — Неужели? — Охотники на ведьм, они были очень активны в этих краях. Многих несчастных женщин искупали до смерти. — Как, искупали? — Искупали, то есть, утопили. Здесь был пруд, где-то вон там. Подсудимую ведьму сажали на позорный стул и бросали в воду. Если она не шла ко дну, значит, виновна, а если тонула, не виновна. Безнадёжное положение, честно говоря.

— Лишь уснул... Думаешь, это правда? — Как садовник, я должен сказать, нет. По-моему, он стал удобрением. — Удобрением? — Это неплохая мысль. Возвращение в природу!

В этом мире нет ничего настолько испорченного, что не могла бы исправить рука Всевышнего. Прошу вас всегда помнить об этом, потому что, забывая эту истину, любой из нас быстро сходит с ума.

Люди говорят, путешествия расширяют кругозор. Главным образом потому, что такие авторы, как я, утверждают это в своих книгах. Должна сказать, сама я в это не верю. По-моему, наоборот. Мне кажется, путешествия сужают кругозор. Человека слишком ослепляют чудеса этого мира. Чем больше я путешествую, тем яснее понимаю, что самое интересное — это люди. Не страны.

— Кажется, они решили, что вы убили свою мать. — Вы тоже так думаете, Сара? — Боже мой! Целых четыре слова. Если вы и дальше будете таким болтливым, мистер Бойнтон, я попрошу вас вести себя сдержанней.

Дорога жизни тяжела для тех, кто путешествует в одиночку.

— Мсье Колин, я должен говорить вам «идите за ней»? — Нет... — Тогда — идите за ней.

— Я не могу это пить! В моём чае не должно быть больше трёх ложек сахара. Именно так готовит его мисс Лемон. — Я положил три ложки. — Значит, мисс Лемон использует более маленькую ложку!

— Одно [мороженое] вам, старший инспектор. Мистеру Пуаро ни одного: в поезде по дороге сюда я прочла, что мороженое плохо влияет на серые клеточки... — И два мне, так как мои давно уже умерли!

— Я объясняла им — он не есть хорошо накрахмален — но они не понимают! — Как это не понимают? — Они — китайцы...

— Пуаро, я тут размышлял на досуге, и вот что хочу сказать... — Старший инспектор! Вы опять думали! Я уже предостерегал вас от этого.

Нет ничего, к чему Пуаро не мог бы приложить палец!

— Пуаро, куда же вы? На завтрак будут оладьи, если мне удастся отодрать их от сковородки! — В Лондон! И, вернувшись, я, может быть, научу вас готовить омлет!

В прошлый раз, мистер Смит, вы подстригли мой левый висок на три миллиметра короче правого. Давайте на этот раз попробуем не допустить этой оплошности.

— Хорошо играть в гольф не мешает покончить с жизнью, Гастингс. — Вы ничего не смыслите в гольфе, Пуаро!

— Каждый следует за своей звездой... — Любовь — это еще не все. — Нет, всё. Всё. Вы должны знать это, месье Пуаро. Вы наверняка понимаете. — Ужасно, мадмуазель... но все это я упустил в своей жизни.

— Вы женаты? — Боже упаси!

Гастингс, какой смысл представлять вас милым юным дамам, если вы говорите только о стрельбе по тарелочкам?!

Если бы не моя реакция, Эркюля Пуаро уже не было бы в живых — большая утрата для человечества. Да и вас тоже, мой дорогой Гастингс... впрочем, это мир как-нибудь бы пережил.

Я была в постели. А если вам нужно подтверждение — допросите мою подушку.

— Пуаро, вы распекали носильщика, и мы опоздали! — Не вините себя, Гастингс...

— Вы сделали ремонт? — Нет, мадам, переехал.

— Bon Appétit, друг мой. И не бойтесь перехвалить. — Замечательная крольчатина!... [Пуаро взглядом намекает продолжать похвалу] О! Это восхитительно! Объедение! Это самая наикрольчательнейшая крольчатина, которую я когда-либо ел!

Пуаро, иногда мне кажется, что вы даёте мне эти маленькие поручения для того, чтобы посмотреть, сколько унижения я смогу пережить за один день.

— А почему не пришла миссис Джепп? — Она не любит фейерверки. — Этот шум действует на нервы многим... — Возможно, возможно... Но скорей всего, ей просто не нравится, когда люди радуются.