Ну вот! великая беда, Что выпьет лишнее мужчина! Ученье — вот чума, учёность — вот причина, Что нынче пуще, чем когда, Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет! Попробуй о властях – и нивесть что наскажет! Что низко поклонись, согнись-ка кто кольцом, Хоть пред монаршим лицом, Так назовёт он подлецом!..

Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, Ну как не порадеть родному человечку!..

Да, счастье, у кого есть эдакий сынок! Имеет, кажется, в петличке орденок?

Хоть душу отпусти на покаянье!

Вот то-то, все вы гордецы! Спросили бы, как делали отцы? Учились бы на старших глядя: Мы, например, или покойник дядя.

Что говорит! и говорит, как пишет!

Достань-ка календарь; Читай не так, как пономарь, А с чувством, с толком, с расстановкой.

Куда как чуден создан свет! Пофилософствуй — ум вскружится; То бережёшься, то обед: Ешь три часа, а в три дни не сварится!

Что за комиссия, Создатель, Быть взрослой дочери отцом!

Ну выкинул ты штуку! Три года не писал двух слов И грянул вдруг как с облаков.

Ах! Матушка, не довершай удара! Кто беден, тот тебе не пара!

Обычай мой такой: Подписано, так с плеч долой.

Не надобно иного образца, Когда в глазах пример отца.

А пуще дочери, да сами добряки. Дались нам эти языки!

Нельзя ли для прогулок Подальше выбрать закоулок?

Ей сна нет от французских книг, А мне от русских больно спится.

На весь квартал симфонию гремишь.

Карету мне, карету!

Вот то-то невзначай, за вами примечай.

Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей - Высокий идеал московских всех мужей.

Так! отрезвился я сполна, Мечтанья с глаз долой — и спала пелена.

Молчалины блаженствуют на свете!

О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? Душа или язык? Чьё это сочиненье! Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют — И вот общественное мненье!

Да, мочи нет. Мильон терзаний Груди от дружеских тисков Ногам от шарканья, ушам от восклицаний, А пуще голове от всяких пустяков.