Чацкий

И всё-таки я вас без памяти люблю.

Ваш век бранил я беспощадно, Предоставляю вам во власть: Откиньте часть, Хоть нашим временам в придачу; Уж так и быть, я не поплачу.

Вы правы: из огня тот выйдет невредим, Кто с вами день пробыть успеет, Подышит воздухом одним, И в нем рассудок уцелеет.

Чацкий: Желал бы с ним убиться... Лиза: Для компаньи? София: Нет, оставайтесь при желаньи.

Чацкий: ... Велите ж мне в огонь: пойду как на обед. Софья: Да, хорошо — сгорите, если ж нет?

Бог знает, за него что выдумали вы, Чем голова его ввек не была набита.

Как с ранних пор привыкли верить мы, Что нам без немцев нет спасенья!

Как платья, волосы, так и умы коротки.

Уж коли горе пить, так лучше сразу, чем медлить, а беды медленьем не избыть.

Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали: Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!

— Зачем же вы его так коротко узнали? — Я не старалась, Бог нас свёл.

Я глупостей не чтец, А пуще образцовых.

Где, укажите нам, отечества отцы, Которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, Великолепные соорудя палаты, Где разливаются в пирах и мотовстве, И где не воскресят клиенты-иностранцы Прошедшего житья подлейшие черты. Да и кому в Москве не зажимали рты Обеды, ужины и танцы?

Хлопочут набирать учителей полки, Числом поболее, ценою подешевле.

Чуть свет — уж на ногах! И я у ваших ног.

— Частенько там мы покровительство находим, где не метим. — Я езжу к женщинам, да только не за этим.

Помилуйте, мы с вами не ребяты; Зачем же мнения чужие только святы?

Кому известно, что найду я, воротясь? И сколько, может быть, утрачу!

Ей все равно, другой ли, я ли, Никем по совести она не дорожит.

Послушай! Ври, да знай же меру.

И в многолюдстве я потерян, сам не свой.

Хорош! Пустейший человек, из самых бестолковых.

Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут Воспоминания о том, что невозвратно!

Фамусов: Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом... Чацкий: Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?

Дома новы, но предрассудки стары, порадуйтесь, не истребят ни годы их, ни моды, ни пожары.