Александр Зорич

– Ты вчера «Фрегат „Меркурий“ досмотрел? – спросил я у своего соседа слева, Володи Переверзева. Спросил, почти не шевеля губами. Не вполне шепот, скорее без двух минут чревовещание. – Да. – Чем кончилось? – Они выбросили с корабля генератор щита и взлетели. Потом разогнали целую эскадрилью «гончих» и удрали. – Удрали от истребителей? На фрегате? Без щита? — Ага. – Руки оторвать сценаристу. – Во-во. Итак, жалеть о том, что я не досмотрел эту галиматью до конца, не приходилось.

Помню, нам мастер Шрам говорил: «Псевдогигант не трогает мелких мутантов. Они ему ни к чему. Это аксиома…» Ну-ну. Жрать захочешь, на все аксиомы положишь с прибором.

Русские своих не бросают, особенно если разберутся, кто на текущий момент свои…

Не люблю борзых, не люблю, когда круть прёт изо всех щелей. Потому что реальная круть — это когда ты умеешь преподносить маленькие неожиданности своим врагам.

Прежде чем что-нибудь подписывать, прочитай и порви.

Вот бабы! Им всё кажется, если какую-нибудь опасную напасть назвать уменьшительно-ласкательно, она станет менее опасной напастью.

Иногда так бывает: кого-нибудь этот поганый мир жмет и жмет, аж масло идет… и вот человек принимается подлаживаться под мир. Там чуть-чуть компромисса, здесь чуть-чуть компромисса… происходит адаптация. Но в какой-то момент надо успеть заметить: допустимая мера адаптации пройдена. И уже не сам ты нечто уступаешь миру, а мир корежит тебя, обтесывает и раскрашивает, как хочет.

Знаешь определение компромисса? Компромисс — это когда всем плохо.

Жизнь — всё-таки замечательная штука. Самое замечательное в ней — те приятные неожиданности, которые иногда случаются.

— Хотя я предпочитаю не употреблять слово «нравится», когда речь идет о поэтических материях. - А какое слово вы употребляете? — «Актуальность»! Поэт не должен нравиться, он должен быть актуальным! — В таком случае самое лучшее стихотворение — это передовица в газете. Про то, что Великораса должна сплотить ряды и крепить оборону… А еще лучше — про очередное снижение цен на деликатесные морепродукты и домашние криосауны… - Фи, какая вы грубая! Я ведь говорил об актуальности для души… А вы о морепродуктах толкуете, — нахмурил свои кустистые брови Воздвиженский.

Надо сказать, в бытность свою конструктором я жил все больше днем завтрашним или даже послезавтрашним. Только здесь я понял: жизнь — это вечное сегодня.

Коэффициент расширения пены «Ордофлор» огромен. Расширяющая сила — тоже. Недаром же ее так любят колонисты: объем баллона пены невелик, а спектр применения — широчайший. На иных планетах без этой дряни и сортира не построишь. Недаром на оранжевом баллоне латинский девиз «Orbis ex nihil», что в приблизительном переводе значит дофига из нифига.

— Да с чего вы взяли, что я молоденькая? — Ну... С чего... Просто смотрю на вас... — Офицер в первый раз за весь разговор улыбнулся. — А что в вашем понимании значит молоденькая? — Это значит... ну... моложе меня, — нашелся офицер. — И сколько мне, по-вашему, лет? — Семнадцать... двадцать... какая разница? — Двадцать три! — победительно сообщила Таня. И тут молодой офицер... расхохотался. — И что тут смешного? — поинтересовалась Таня. — А мне — двадцать два! — не прекращая смеяться, выдавил из себя офицер. — Получается, что вы старше меня! — Я думала, вам больше. — В самом деле? — У вас виски седые. Этого почти не видно, потому что волосы русые. Но все-таки немножечко видно. — Так ведь война, Таня. — Я как-то об этом не подумала... Извините.

Тот, кто не боится показаться дураком, одурачит кого угодно.