Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения, я полюбила тебя, но ты оказался сумасшедшим...
Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения, я полюбила тебя, но ты оказался сумасшедшим...
Я помню, когда вы, бывало, приезжали к нам а каникулы или просто так, то в доме становилось как-то свежее и светлее, точно с люстры и с мебели чехлы снимали. Я была тогда девочкой и все-таки понимала.
Предают, как известно, только друзья, к врагам никто особо высоких требований не предъявляет.
Черт, какое все-таки это тяжелое время, конец декабря. Целый длинный год рысью пружинит тебе на загривок. Глядит в затылок ледяным желтым взглядом. И ладно б давили только эти триста с чем-то там дней, но и все, что ты ждал от года, от людей, а оно не сложилось, — тянет, давит тоже.
Мне все заранее известно. Каждый прожитый день – ступенька в будущее. И все ступеньки одинаковые. Серые, вытоптанные и крутые… Я хочу прожить еще одну жизнь, мечтаю о какой-то неожиданности. Пусть это будет драма, трагедия… Это будет неожиданная драма…
Любовь — это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов... А тут всё сложнее. Тут уже не любовь, а судьба...
По сравнению с ночными кошмарами почти любая человеческая жизнь выглядит совсем неплохо, согласитесь.
Хорошего человека любить неинтересно.
— Парень подходит к девушке и говорит: «У тебя красивые глаза!» Тупость! Нужны ему её глаза! Я бы не удержалась и ляпнула: «Да правда, что ли? Тебе их дать поковырять или с собой возьмешь?» – А надо как? – Надо подойти к девушке и сказать что‑нибудь в духе: «Я хочу с тобой жить и с тобой умереть. И чтобы ты родила мне десять детей». А если и умирать не готов, и дети не нужны, зачем тогда глазки пальчиками ковырять? Не вижу логики!
— Да с чего вы взяли, что я молоденькая? — Ну... С чего... Просто смотрю на вас... — Офицер в первый раз за весь разговор улыбнулся. — А что в вашем понимании значит молоденькая? — Это значит... ну... моложе меня, — нашелся офицер. — И сколько мне, по-вашему, лет? — Семнадцать... двадцать... какая разница? — Двадцать три! — победительно сообщила Таня. И тут молодой офицер... расхохотался. — И что тут смешного? — поинтересовалась Таня. — А мне — двадцать два! — не прекращая смеяться, выдавил из себя офицер. — Получается, что вы старше меня! — Я думала, вам больше. — В самом деле? — У вас виски седые. Этого почти не видно, потому что волосы русые. Но все-таки немножечко видно. — Так ведь война, Таня. — Я как-то об этом не подумала... Извините.
— А чувство долга – это прекрасно. Когда вы поженитесь, ты поймешь, как это надежно, как спокойно иметь мужем человека с чувством долга. Для мужчины это первейшая доблесть. – Чепуха, – резко сказала Юлька. – Я думала над этим. Долгом человека вяжут. – Глупости, – сказала Таня. – Но даже если принять твои слова за истину, так, наверное, хорошо, что есть нечто, побуждающее человека ухаживать за больным, кормить стариков, беречь детей. – Только любовь вправе побуждать
Когда знаешь, что тебя любят, – готов идти до самого конца. Потому что есть, ради чего бороться.
Закон природы. Когда люди боятся отстать, они чаще всего обгоняют.
Софья: А у тебя были... связи? Таня: Связи? Что ты имеешь в виду? Софья: Ну, предположим... ты только не обижайся... предположим, с мужчинами? Таня: Боюсь, что были. И именно с мужчинами.
— Склеп, у тебя язык без костей! — А у тебя что, с костями? Интересная анатомическая подробность. Больше никаких признаний сделать не хочешь?
2024 © «Мебель-24» - Данный интернет-сайт носит исключительно информационный характер и ни при каких условиях информационные материалы и цены, размещенные на сайте, не является публичной офертой, определяемой положениями Статьи 437 Гражданского кодекса РФ. Наш сайт не осуществляет НИКАКУЮ продажу товаров. Наш адрес: РоссияПосмотреть на карте |
