Кирилл Кащеев

Самое привлекательное в парне — его успехи! Если есть победы, тогда и поражения вызывают сочувствие.

Чтобы подцепить крутого парня, надо самой иметь какое-то... крутое занятие! Потому что вот там они и водятся!

Почему-то из всех планов всегда срабатывает самый запасной!

А люди... Вы не похожи на остальных живых тварей. Ни разу не встречала ни свинью, ни волка, которые могли бы ради друзей пойти на смерть. Ради детёнышей ещё бывало, но ради друзей? Или ради народа... Или вообще ради убеждений! — В голосе Мораны звучало изумление. — Иногда я даже пытаюсь от них увернуться — так ведь догоняют! А ещё вы умудряетесь жалеть других, когда сами страдаете, идти вперёд, когда даже двигаться нет сил, и предвидеть то, что ещё не случилось!

Никакой выгоды от выпендрёжа не увидела, а выпендриваться просто так, из любви к искусству — себя не уважать.

Долг вообще смешная штука. Слово вроде бы одно, а значение для каждого свое.

– Отправишься к новому управляющему Торжищем – и получишь за свою лодку и товар… – Айт неприязненно покосился на тюки с контрабандой. – Получишь втрое. Только ваша одежда мне нужна тоже. – Воистину, обещано нам было счастье, и вот оно – счастье, ибо узрели мы дракона, – старик снова поклонился. – Только что скажут о нас: узревшие дракона ушли от него голыми? – Скажут, что ушли, – многозначительно обронил Айт. Запрокинув голову, старик некоторое время глядел на стоящего на панцире черепахи черноволосого парня, а потом медленно и почтительно склонился. – Дракон использует силу, не замечая ее, но даже гора не может устоять! – торжественно провозгласил он и дребезжащим фальцетом гаркнул: – Снимайте штаны, бездельники, не заставляйте Великого Лун ждать!

Слова что птички: вылетели – и уж не поймаешь.

– Чего ты томишься? За углом корчма есть – сходил бы поел. И мне заодно принес, – не отрывая глаз от очередного свитка, буркнул Айт. – Ирка сказала быть здесь, – не оборачиваясь, бросил торчащий у окна Богдан. – Ты всегда делаешь, что сказала Ирка? – Если она говорит разумные вещи – да. Если она говорит вещи неразумные – даю ей в лоб. – Богдан подумал и исправился: – То есть раньше так делал, теперь мы вроде как взрослые: просто говорю ей, что она идиотка.

Предают, как известно, только друзья, к врагам никто особо высоких требований не предъявляет.

Имидж если и не наше все, то наше очень и очень многое.

По меркам нынешней «крутизны», я — никто. Я не пью, не курю, не ругаюсь матом, у меня нет любимого человека, меня бесит этот пафос. Ах да! И еще я читаю книги.

Странная вещь — надежда. Вот не было её — и ладно, куда ж денешься. Но теперь она есть... и так просто её потерять.

– Вы тут осмотрите все, а я пару минут погуляю. – От хто цю нахабну пигалицу командиршей назначив? – возмущенно поинтересовался дядька Мыкола. – Если совсем не знаешь, что делать, приходится слушать тех, кто хотя бы догадывается. Вне зависимости от их возраста, – невозмутимо ответил Вольх Всеславич.

— Копья — военная добыча. Хадамаха ее в бою взял. Военная добыча — истинная честь воина-егета! Физиономия Аякчан стала еще озадаченей. — Забрать чужое и при этом набить морду — военная добыча и честь. А забрать чужое и не бить морду — кража и страшный позор?

Нечестных побед не бывает, кто победил — тот, значит, шустрее. Или умнее.

Спасибо говорят за комплименты, а тут чистая правда.

Принципы — это прекрасно, только если они не ведут к летальному исходу.

Интересное кино получается! Чужих коров по старинке сдаивать – традиция, а йогурт для эксперимента сдоить – уже воровство.