Анастасия Парфенова

— У меня просто колени дрожат от страха. — Очень умно со стороны ваших коленей.

Если ты не готов умереть, ты не узнаешь победы… Но если ты ищешь смерти, то только смерть и найдёшь.

Не волнуйтесь, мама и папа. Я абсолютно здоровая и абсолютно бесчеловечная тварь и очень спешу в кровавую сказку. Зачем? На службу к крёстной матери волшебной наркоторговли, по слову которой я буду принимать участие в серийных убийствах.

Если ты идиот, то это неизлечимо. Если ты настолько идиот, что ввязываешься в драку один против дюжины, это уже диагноз. Если при всём этом ты даже ради сохранения собственной жизни не сможешь исполнить более-менее приличную связку, а в мишень попадаешь, только если та подпрыгнет, ловя удар... В общем, вы поняли...

Как Тимур ни ломал голову, он не научился входить во внутреннее состояние, в котором жизнь нарывающегося исключительно по собственной дурости идиота становится дороже твоей собственной. А без этого, увы, можно быть лишь гордым героем-одиночкой.

Кимико поднялась. Скользнула к нему, и движение высокородной княжны было гибким и стремительным, почти хищным. Точно река белоснежного шелка, что нахлынула, затопив собой в одно мгновение всю окружающую действительность. Застыла рядом, так близко, что можно коснуться рукой. На другом конце бесконечной, бездонной пропасти.

С какого-то момента компромиссы становятся самоцелью, не давая никому добиться желаемого. И, следовательно, не позволяя сделать вообще ничего.

— Почему не заменить увядающий цветок на свежий? — Но разве сможем мы тогда оценить мимолетность цветка? — Зачем ценить мимолетность? — Чтобы дорожить нераскрывшимся бутоном. Чтобы восхищаться распустившимся цветком. Чтобы помнить о красных лепестках, когда пион уже давно отцветет. — Зачем? Она смотрела пристально, словно сомневаясь. Затем решилась: — Зачем ценить мимолетность человеческой жизни? Она уйдет в бессмертие, станет духом. И на смену ей придут другие.... — Сравнение некорректно. — Да, — признала Кими. — Но внутреннюю дисциплину нужно воспитывать в деталях, в мелочах. В лепестках. Это вопрос… мировоззрения.

Быстрого результата не будет. Это еще не значит, что не будет совсем никакого.

Гордыня опасна, Неко. Она держит крепче цепей, слепит ярче солнца. Скромнее надо быть, друг мой. И любопытней.

У тебя нет такой роскоши — бередить старые раны.

Слова «мораль» и «обычаи» вызывают у меня какие-то ассоциации. Смутные.

— Вы все еще опасаетесь гражданской войны, советник?... — Госпожа, мне двадцать три года. И всю сознательную жизнь я прожил в состоянии гражданской войны: скрытой, культурной, террористической, и — пару незабываемых недель после падения маяков — даже тотальной. Опасаться тут уже поздно.

Мы настолько успешно друг-друга шантажировали, что научились неплохо работать вместе.

Экзамены, законопроекты и миссии по спасению мира проваливались, похоже, по одной и той же причине: не хватало времени, времени и еще раз времени.

Я зачарованно смотрю на веселящегося князя. Интересно, все люди такие? Психи.

– И вам тоже доводилось сражаться до смерти? – Трижды. В первый раз я убила, во второй – даровала жизнь. – А третий? – Третью дуэль я проиграла. – И ваш противник вас пощадил? – Нет, он на мне женился...

Жизнь есть смерть. И каждое рождение несет в себе зерно новой смерти. Единство и борьба противоположностей.

Я потеряла вторую половину своей души. Хотя, помимо всего прочего, он еще был и моим мужем.

Имей мужество принять последствия своих решений.

Игнорирование проблемы – один из классических способов ее решения.

Не сказанная мысль не может считаться оскорблением.

Если ты можешь достать врага, то он может достать тебя.

Дом это сокровенное место, находящееся скорее во времени, чем в пространстве. Место, где можно чувствовать себя целостной. Место внутри нас, место, где можно лелеять мысли и чувства, не боясь, что нам помешают или оторвут от этого занятия только потому, что наше время или внимание необходимы для чего-то другого.

Вся жизнь и все поступки Тэйона Алория определялись двумя словами: «должно» и «лень». Он должен был доказать всем, что имеет право на жизнь. Ему просто лень было ввязываться в мелкую крысиную возню у кормушки власти. Мотивацию того, что так или иначе не подпадало под вышеперечисленные категории, обычно можно было свести к слову «стыдно».