Андрей Жвалевский

— Какое Рождество? — устало сказал Сергей Иванович. — Война. Не время для праздников. — Ничего себе! — из толпы выскочила совсем маленькая охля и стала рядом с Главным Птёрком. — А когда время для праздников? Когда и без них весело? Ничего себе!

Ну просто беда с вами, людьми… Бестолковые…

Бывают вещи, о которых нельзя рассказывать даже со временем.

Война закончится в свой срок — пойдёт её муж воевать или нет. Однако не говорила ничего, только шептала про себя: «Уцелей, мой хороший! Обязательно уцелей!».

Просто непонятно, почему взрослые считают, что дети так быстро всё забывают. Нет, они забывают, конечно, всякую ерунду — как держать вилку или вернуться домой до темноты — но важные вещи они помнят очень крепко.

Что если бы все, каждый, потихоньку свою жизнь записывали, как бы это было здорово! Вот кажется: что писать, и так всё помнишь, а через сто лет как это будет людям интересно! Что мы носили, куда ходили? А вдруг у них, через сто лет всё по-другому будет?

Маша, как могла, помогала, но больше бегала к зеркалу. Там она в очередной раз проводила руками по лицу, рассматривала отражение и спрашивала у мужа: — А так лучше? Сергей Иванович поворачивался к ней и честно признавался: — Очень хорошо… а что изменилось? — То есть как что? Раньше платье было голубоватое, а теперь белое с голубизной!

... И самое важное — Дед Мороз существует! По крайней мере, пока в него верят.

Я сегодня специально к врагам сбегала, у них там паника. Они сначала думали, что русские какое-то новое секретное оружие испытывают, блики какие-то непонятные по городу бегают! А потом, когда поняли, что вы трамвай пустили, чуть с катушек не съехали. Один ефрейтор даже плакал: «Мы тут мёрзнем, у нас люди гибнут, а они на седьмом месяце блокады пускают трамвай! О какой победе может идти речь, о какой гибели этого города, если они трамвай пустили?»

Это взрослые все забывают, а на детей сваливают.

Пусть война остановится. Если совсем нельзя — хотя бы на день. Хотя бы на маленьком участочке. Тогда все солдаты поймут, что мир — это здорово и перестанут воевать совсем.

Глупостью гордятся только дураки.

— На войне — настоящая жизнь! — На войне — настоящая смерть. А жизнь... она там, в городах.

— Твоя родина — это твоя мама. Вот ее ты и должен защищать! — отрезал дядя Сережа. — На фронте без вас народу хватит, а ваша задача женщинам помогать, когда взрослые мужчины на войну уйдут.

— Женщины, они вообще странные существа. Все бегают чего-то, крутятся... Надеются на что-то...

Договориться можно со всеми. Но с некоторыми можно договориться до серьезных неприятностей.

Главное в дрессировке кошки — сделать вид, что ты отдал ей именно ту команду, кторую она выполнила.

Те, кто считает, что история повторяется всего лишь дважды, плохо знают историю.

Врач должен быть слегка болен. Это помогает ему лучше понять пациента.

Терпимость, кротость, умение прощать — вот что я ценю в сопернике.

Легенду о том, что верблюду не нужно есть и пить, придумали жадные и ненаблюдательные люди.

На самом деле люди делятся не на два типа — совы и жаворонки, а на три — совы, жаворонки и дятлы.

— Я вычислил новый пароль, — ответил Аесли. — «Согласно приказу». — Здорово! А как это тебе удалось? — Семантический анализ на базе частотных лингвистических... — начал было Сен, но увидев недоверчивое лицо друга, признался: — Подслушал.

— Как следует из моего опыта общения с женщинами, — хладнокровно произнес святой отец, — они никогда не появляются заранее, и всегда — когда что-то началось без них.

Если вы попали в безвыходную ситуацию, не бойтесь. Поздно.