Борис Гребенщиков

– Где Вы черпаете вдохновение? – Вдохновение не вода, его нельзя черпать. Если освободить место в голове, оно придёт. Секрет в том, чтобы садиться – и работать, и работать, и работать больше. Тогда будет вдохновение. Оно приходит, когда ты готов к нему.

– Интересно Ваше мнение о женщине, о её предназначении, в том числе и в жизни мужчины, Вы никогда не говорите об этом в интервью. – По этому поводу сказать что-либо было бы глупостью. Отношения между мужчинами и женщинами значительно выходят за рамки любых мыслей, слов и концепций. Если какой-то дурак может сказать, что у него есть такой-то рецепт, то, как говорится, дурак – он и есть дурак.

– Как Вы считаете, человечество идёт вверх, возвышается, развивается, топчется на месте или деградирует? – Вы знаете, человечество никуда не идёт. Оно живёт.

– А когда Вы в последний раз кому-нибудь помогли? – А Вы читали такую книжку, как Библия? Насколько я помню, её главный герой учит нас приблизительно следующему: пусть твоя левая рука не знает, что делает правая. Что в переводе на русский язык означает: если ты что-то делаешь, молчи об этом. Иначе твоя помощь сводится к нулю.

— Был в вашей жизни момент, когда вы осознали — вот да, сейчас я настоящий мужик? — Знаете, мне абсолютно наплевать, мужик я, баба или растение. Абсолютно. Знаете почему? Потому что мне не нужно себе ничего доказывать. Я очень люблю музыку. Я много всего люблю, но музыку в частности. И когда я связан как-то с музыкой — слушаю ее или играю, меня нет — я в ней растворяюсь. И там нет ни мужского, ни женского, никакого начала. Я отсутствую. А когда отсутствуешь, доказывать-то нечего. Я, может, скажу ужасную вещь, но мужчинам, которые гордятся только тем, что они мужчины, просто больше нечем гордиться.

— А вы занимаетесь какой-то специальной практикой для очищения кармы? — Знаете, мне не до этого, вероятно, как, думаю, любому нормальному человеку. Есть ступени в жизни, когда необходимо очищение, но когда с этим более-менее для себя на какой-то момент разберешься, понимаешь, что ты можешь либо уйти в монастырь очищаться, либо продолжать заниматься повседневным делом, что-то делать. Ведь, если все будут очищать карму, кто будет дороги ремонтировать? По идее, нужно совместить, чтобы ремонт дорог был очищением кармы, или пение песен было очищением кармы, вот я и пытаюсь это сделать. Отказываться от своей прямой деятельности я не собираюсь. Пусть лучше я умру неочищенным, зато я что-то сделаю.

— Вы как-то изменились с возрастом? Вы могли бы сказать, что раньше были «лучше, чище»? — Нет, не мог бы. Я не изменился. Я лучше понимаю, чего я хочу, и лучше знаю, как этого добиться. Но то, чего я хочу, так же недостижимо. Это – совершенство. Есть старинный принцип: «Жить быстро, умереть молодым». Рок-н-ролльный такой. Умереть молодым не значит — умереть в раннем возрасте. Можно умереть молодым в девяносто восемь лет. Старость – это когда человек теряет интерес к жизни, замыливание восприятия. Человек должен быть мудрым, но не старым.

— К каким вещам нужно относиться с юмором? — Ко всем вещам. Все, что не выдерживает чувства юмора, даже не стоит того, чтобы им заниматься.

— После сорока пяти многие ваши сверстники стремительно превращаются в руины. Почему вы не испытываете ничего подобного — искусство способствует? — Не понимаю, почему вообще кто-либо превращается в руины. Если человек занят своим делом, он может жить вечно.

Любовь и так есть. Я их всех, в принципе, люблю. Но они хотят не любви, они хотят обладания, а это, к сожалению, закрыто. Мы целиком одобряем любые действия. Чем больше они будут действовать, тем лучше, до нас им все равно не добраться. Мы абсолютно закрыты. Действовать – пожалуйста, обладать – невозможно. Песни наши у них есть, а я недоступен.

Самое главное, к чему я пришел в жизни – Бог к людям значительно ближе, чем мы это предполагаем, и заботится о нас значительно больше, чем мы думаем. Только шум в нашей собственной голове мешает нам понять и услышать, что Всевышний так близко к каждому, что ближе уже и некуда. Вот если этот шум устранить, то всё станет предельно ясно.

Великий поэт Томас Стернз Элиот сказал однажды: «Традицию нельзя унаследовать — её надо завоевать». А что значит — завоевать традицию? Это значит — пропустить её через себя, почувствовать сердцем, как сплетаются ноты в мелодии — и тогда это сердце почувствует то, что чувствовали те, кто когда-то писал эту мелодию.

Вся музыка — это повторение пройденного человеком в Эдемском саду, все преломление одной и той же мировой гармонии. Но важно, чтобы эта гармония происходила СЕГОДНЯ.

К музыке тогда было немного другое отношение. Переезд из одной квартиры в другую состоял в общем, в перевозке магнитофона с колонками; остальных вещей, как правило, было крайне мало. Магнитофон был сердцем любого жилья; помню, увидев на улице, чьи-то вещи, выставленные для перевоза на новое место, мы были совершенно поражены отсутствием устройства для проигрывания музыки. Это было совершенно непонятно нам. Можно жить без одежды и без кровати — но как же можно жить без музыки? Вы знаете, я думаю, что мы были правы.

Какое счастье любить просто голос — и даже не голос, а то невероятное, что человеческий голос вызывает в слышащей душе.

— Ваше первое ощущение, когда вы видите пиратскую копию вашего альбома? — Вокруг пиратских и не пиратских вещей в последнее время раздут чудовищный шум, хотя разницы между ними нет никакой. Разница только в том, кто получает деньги за продажу копии. И мне это абсолютно всё равно. Если я вижу копию своего альбома, мне хорошо от того, что её кто-то слушает, а кто за неё получает деньги, мне неважно. За всю историю Аквариума никто из нас не получал никаких денег за альбомы, и сейчас тоже основные деньги получает выпускающая фирма, а мы — лишь небольшой процент. Почему у теперешних людей вместо музыки встали деньги во главе угла? За последние 15 лет деньги стали занимать всё более важное место и постепенно заняли место всего остального. По счастью, есть много тысяч людей, которые продолжают придерживаться более древней традиции, что деньги — только форма энергии, о которой мы договорились, что эти бумажки представляют собой такую вот форму. И они ничего не значат. Деньги не съешь, под ними не загоришь, в них не выкупаешься… Деньги — это замена, а теперь все стали замену принимать за реальность. Это большая ошибка.

У меня нет ни единой иллюзии, что власть желает человеку добра.

Любовь — фокусник, который вытаскивает человека из его собственной шляпы.

Мы под словом «любовь» обычно понимаем «захватить её в собственность и съесть, и запереть в этом ящичке». А любовь надо не запирать, а напротив — открывать. Любовь — это не привязывать к себе, а отпускать.