Джеймс Джойс

Сын, пока не родился, портит фигуру; рождаясь, приносит муки, потом разделение привязанности, прибавку хлопот. И он мужчина: его восход – это закат отца, его молодость – отцу на зависть, его друг – враг отца.

Опустив глаза вниз, он проследил взглядом безмолвные линии прожилок на дубовой панели. Красота: линии закругляются. Округлость — это и есть красота. Совершенные формы богинь: Венера, Юнона, — округлости, которыми восхищается весь мир.

Гений не совершает ошибок. Его блуждания намеренны, они – врата открытия.

Это лицо всюду меня преследует. Совпадение, конечно. Сто раз бывает, что думаешь о человеке и не встречаешь его.

Все женщины свысока, пока не раскусишь. Красив телом, красив и делом. Неприступны до первого приступа. Достойная госпожа, и Брут весьма достойный человек. Разок ее поимеешь — спеси как не бывало.

Ученик должен быть смиренным. Но жизнь – великий учитель.

Каждая жизнь — множество дней, чередой один за другим. Мы бредем сквозь самих себя, встречая разбойников, призраков, великанов, стариков, юношей, жен, вдов, братьев по духу, но всякий раз встречая самих себя.

И позади у него лежало великое будущее.

Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что, может! Но всё-таки, кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.

Яды, вот единственные лекарства.

— Послушай, Крэнли, — сказал он. — Ты спрашиваешь меня, что я хотел бы сделать и чего бы я не стал делать. Я тебе скажу, что я делать буду и чего не буду. Я не буду служить тому, во что я больше не верю, даже если это называется моим домом, родиной или церковью. Но я буду стараться выразить себя в той или иной форме жизни или искусства так полно и свободно, как могу, защищаясь лишь тем оружием, которое считаю для себя возможным, — молчанием, изгнанием и хитроумием.

Жизнь – множество дней. Это кончится.

Вам кажутся темными мои слова? Тьма в наших душах — этого вам не кажется?

Гений не делает ошибок. Его промахи — преднамеренные.

Говорит, подцепил себе там одну молоденькую. Фотодевочка, он ее так зовет. — Заснял, значит? С короткой выдержкой?

Человек в своей земной жизни способен творить злые дела, но он не способен творить их все сразу, ибо часто одно зло мешает и противодействует другому, подобно тому как один яд часто служит противоядием другому.

В земной жизни наши страдания не бывают чрезмерно длительны или чрезмерно велики, потому что человек либо преодолевает их силой привычки, либо изнемогает под их тяжестью, и тогда им наступает конец.

Бог — так зовут Бога, так же как его зовут Стивен. Dieu — так будет Бог по-французски, и так тоже зовут Бога, и, когда кто-нибудь молится Богу и говорит Dieu, Бог сразу понимает, что это молится француз. Но хотя у Бога разные имена на разных языках и Бог понимает все, что говорят люди, которые молятся по-разному на своих языках, все-таки Бог всегда остается тем же Богом, и его настоящее имя Бог.