Елена Владимировна Петрова

– Нигде не сказано, что девушкам запрещено учиться в Академии. – Да потому что их сюда просто не берут! Для девиц есть свои… заведения. – Ах, как неполиткорректно с вашей стороны говорить такие гадкие вещи! Вы хотите побеседовать об этом?.. – Я не хочу беседовать об этом, – возмутился ректор Академии. – Вы недослушали, – укоризненно произнесла я. – Вы хотите побеседовать об этом с моим адвокатом? Мужчина поперхнулся и посмотрел на меня со странной смесью возмущения и обреченности.

— Иди за мной! Я покажу тебе мир, полный чудес и тайн. — Мы что, идем к холодильнику? — Да.

У Дарена есть та черта, которую он не переступит. Он — Серый торговец, и никогда не станет пиратом. И с законом, и с общепринятой моралью это не имеет ничего общего. Так он учил и меня. Есть внутренние «правильно» и «неправильно». Именно на них и нужно ориентироваться…

– Влюбленность – вещь хорошая, но в браке далеко не самая главная, – удивительно серьезно пояснил Шут. – Тут куда важнее общие интересы, возможность родить здоровых, умных детей и уверенность в партнере. Деньги можно заработать, титулы заслужить. Но если нет надежного тыла, то и семья – лишь название. Красивая титулованная дура растратит состояние, не сможет воспитать детей и подведет в итоге мужа под топор палача какой-нибудь глупой выходкой.

— Да не беспокойся ты, я буду тихо-тихо сидеть, как мышка! — Как кто? — опасливо уточнил мужчина, притормаживая у приземистого здания. — Ну, это такая маленькая серенькая земная песчаная крыса, — доходчиво пояснила я. — Грызун, в общем. Вредитель…

Минут за десять до окончания занятия Мортира остановил спарринги, обласкал моих сокурсников беременными медузами, порадовал их сообщением, что столетний паралитик справится с этим стадом обезьян, не сильно напрягаясь, и рассказал, что постарается, чтобы к концу года лентяи и лоботрясы сумели отбиться хотя бы от пары варрейских крыс. Или, на худой конец, удрать от них. Но второй вариант – это для умных, а он тут таких пока не наблюдает. В общем, парой добрых слов поднял моральный дух учеников на небывалую высоту, да.

Да ты сам прикинь: красавица, умница, с чувством юмора. К тому же добрая, ласковая и миролюбивая. И не фыркай мне тут! Как говорили у меня на родине: «да захлебнется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно».

– Я с этим психом драться не буду! – отрезал «принцесса Нея». – Он меня сегодня уже один раз убил на полетах. И снова лезть в «воскрешалку» мне совершенно не хочется. Сами с ним спаррингуйте! – И ничего я не псих, – обиделась я. – Уже и пошутить нельзя… – Шутник, значит? – прищурился мастер Аль’Мортиц, окидывая меня быстрым оценивающим взглядом темных глаз. – Угу. Еще и умный, – хмуро подтвердила я. – Кошмарное сочетание, – серьезно согласился препод.

Интересно, за кого болеют? Впрочем, неважно, сейчас мой выход и надо сделать его фееричным! Итак, на арене рыжий клоун и черный. Второй – с бензопилой, но об этом пока никто не знает.

М-да, это и есть моя группа? Пара тощих загорелых дочерна белобрысых шибздиков с хитрющими глазами, юная леди в розовых лосинах и подобии балетной пачки, высокомерно задравшая острый носик, и нечто унылое в черном комбезе. Унылое — это я, если кто не понял.

— Ладно, будем надеться, что со временем ты поумнеешь. — А ты оказывается, оптимист!

— У тебя совесть есть?! — Конечно, вон она на полочке, рядом с гуманизмом и верой в человечество…

Не нервируйте меня! Мне скоро негде будет прятать трупы!

За деньги нельзя купить друга, зато можно приобрести врагов поприличнее.

Есть люди, которые попадают в историю, а я — периодически в них влипаю.

Из пересохшего горла вырвался каркающий хрип... Мужик подскочил. «Да-а... — успел прокомментировать внутренний голос, — с твоими вокальными данными только и знакомиться».

– Добрый день, леди! Сегодня вы просто прекрасны! – начал атаку светловолосый красавчик. Блин, у них что, один текст на всех? Пожалуй, стоит внести туда некоторое разнообразие. – Значит, вчера мы были далеко не прекрасны? – обиженно надула я губки.