Этель Лилиан Войнич

Мне тридцать пять лет, но это ещё не достаточное основание, чтобы жениться.

Предать любовь может только тот, кого любят…

…Человек закутывается в привязанности, точно зимой в тёплую одежду.

Вам никогда не приходило в голову, что почти все сказки имеют два смысла? Искусство жить и состоит в том, чтобы следовать тому, который приятен…

А вы когда-нибудь рассказываете себе сказки? Или вы уже совсем большая?

Тот, кто подслушивает, ничего хорошего о себе не услышит.

…Мир так демократичен! Даже камеру смертника приходится делить с другими.

Когда человек загнан в угол, он способен на всё.

…Признания в любви нельзя повторять.

…Когда мы притворяемся, что расположены к людям, которых на самом деле ненавидим, то становимся к ним ещё более несправедливыми.

Если знаешь горести друга, но ничем не можешь помочь, ему от этого не легче, а в остальном – король всегда поступает правильно.

…Человеку приходится считаться со слабостями собственной натуры: так уж он устроен, что не может жить совсем без привязанностей.

Лохмотья сильно меняют человека, – кто бы их ни носил.

…Бывают люди словно «рождённые в пурпуре».

…Когда человек спасает многих, то среди них может оказаться и несколько мелких душонок.

…Как же будете звать меня вы? Феликсом? Это имя так же мало для меня значит, как и Риварес. Я увидел их на вывеске в Кито. Должно же у человека быть имя.

Дело в том, что мы все одиноки… Можно при случае спасти человеку жизнь или подлечить его – вот почти и всё, что один человек может сделать для другого.

Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

Сейчас я уже достаточно отвечаю за свои слова, чтобы знать, что я за них не отвечаю.

…Боль раскалывает наше сознательное «я» на две враждующие стороны: одна из них умом понимает истинность какого-либо явления, а другая чувствует, что эта истина ложна.

— Но что же тогда вас спасло? То, что вы не боялись и они это видели? – Но я… б-боялся. – Значит, они решили, что вы не боитесь? – Отчасти. Но, главное, я внушил им, что они сами боятся. – Боятся? – Да. Они ни капли не боялись, но думали, что боятся. А это тоже хорошо. – Или тоже плохо? – Нет, нет! Думать, что боишься, – лучше смерти. Действительно бояться – хуже смерти. – Значит, вы полагаете, бесстрашие – это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле?