Еврипид

Судьба всегда на стороне разумных.

Я рассудительный? Да я бы мог без суеты И вместе с многими причисленный к полку И долю равную иметь.

От плохого начала и конец бывает плохой.

Не любит тот, кто любит не навек.

Нет худшего зла, чем плохая женщина; и ничего не создано когда-либо лучшего, чем хорошая.

Никогда не верь женщине, даже если она говорит правду.

Кто знает, может быть, жить — это значит умереть, а умереть — жить.

Неправая из дела вышла чистой, А чистого и правда не спасла.

О, если бы хотя малейший знак Имели мы, но верный, чтобы друга От недруга и лживые слова От истинных мы сразу отличали... Два голоса пускай бы человек Имел — один, особенный, для правды, Другой — какой угодно. Ведь тогда Разоблачить всегда бы ложь могли мы, Игралищем людей не становясь.

Для славы мы хотим свидетелей — для горя только тайны.

Не надо, чтоб люди так сильно друг друга Любили. Пусть узы свободнее будут, Чтоб можно их было стянуть и ослабить, А так вот, как я эту Федру люблю, Любить — это тяжкое бремя. На сердце Одно, да заботы, да страхи двойные. Вот подлинно — где ты уж слишком усерден, Там много ошибок да мало утехи... Всегда я скажу: ты излишнего бойся, Все в меру — и мудрые скажут: все в меру.

Не боюсь добавить я ещё, что, кто считает Иль мудрецом себя, или глубоко Проникшим тайну жизни, заслужил Название безумца. Счастлив смертный Не может быть. Когда к нему плывёт Богатство — он удачник, но и только.

Нам счастия не надо, что ценой Такой обиды куплено; богатства, Терзающего сердце, не хочу.

Нет, надо бы рождаться детям так, Чтоб не было при этом женщин, — люди Избавились бы тем от массы зол.

Робки мы, и вид один борьбы или железа Жену страшит. Но если брачных уз Коснулася обида, кровожадней Не сыщете вы сердца на земле.

Так созданы — на доброе без рук, Да злым зато искусством всех мудрее.

Да, между тех, кто дышит и кто мыслит, Нас, женщин, нет несчастней. За мужей Мы платим — и не дешево. А купишь, Так он тебе хозяин, а не раб. И первого второе горе больше. А главное — берешь ведь наобум: Порочен он иль честен, как узнаешь. А между тем уйди — тебе ж позор, И удалить супруга ты не смеешь. И вот жене, вступая в новый мир, Где чужды ей и нравы и законы, Приходится гадать, с каким она Постель созданьем делит.

Тот, кто пренебрегает обучением в юности, потерян для прошлого и мёртв для будущего.

Нам надлежало бы собраться и плакать вокруг новорождённого, который идёт навстречу стольким бедствиям, и радоваться над тем, кто умер, успокоившись от печалей, и провожать его радостными словами.

Богатство порождает скупость и наглость.

Точно зная лучший путь, мы выбираем худший.

— Где она? На земле, в преисподней, в небе? Пусть её растерзают, мне только бы спасти детей! — Поздно, Ясон. — Ты львица, а не жена! — кричит Ясон. — Ты демон, которым боги меня поразили! — Зови, как хочешь, но я ранила твоё сердце. — И собственное. — Легка мне моя боль, когда вижу я твою. — Твоя рука их убила! — А прежде того — твой грех. — Так пусть казнят тебя боги! — Боги не слышат клятвопреступников.

О, лучше не родить детей, не вести дома, жить мыслью с Музами — разве женщины умом слабее мужчин?

«Я спасла тебя от быков, от дракона, от Пелия — где твои клятвы? Куда мне идти? В Колхиде — прах брата; в Иолке — прах Пелия; твои друзья — мои враги. О Зевс, почему мы умеем распознавать фальшивое золото, но не фальшивого человека!»

Мой муж для меня был всё — больше у меня ничего. О жалкая доля женщины! Выдают её в чужой дом, платят за неё приданое, покупают ей хозяина; рожать ей больно, как в битве, а уйти — позор. Вы — здешние, вы не одинокие, а я — одна.