Фрэнк Герберт

Начало — пора деликатная, с ним нужно быть осторожным.

«Если бы желания были рыбами, мы бы все забрасывали сети…» – пробормотал он.

Какие страдания причиняем мы любимым!

Повернись лицом к своему страху, иначе он ударит тебя в спину.

...именно вождь делает толпу – народом.

Убийца с манерами кролика – самое опасное, что только может быть.

Ты сама знаешь опасность защиты: если ты станешь защищать его слишком усердно, он не вырастет достаточно сильным. У него не хватит сил для исполнения своего предназначения – каким бы оно ни было.

Граница между невежеством и знанием, дикостью и культурой – воистину она начинается с того, насколько достойно мы обращаемся со своими мертвыми…

За райскую жизнь люди расплачиваются одной ценой: они становятся слабыми, изнеженными, теряют закалку.

Настоящие люди почти всегда одиноки.

Правда страдает от слишком пристального рассмотрения.

Философия ножа: обрубая то, что не имеет завершения, ты завершаешь его, ибо оно обретает свой конец.

… все религии имеют по меньшей мере одну общую заповедь, а именно: «Не искажай душу».

Произнесена мысль или нет – она реальна и обладает силой реальности.

Вождь – это тот, кто отличает толпу от собрания людей.

Быть может, самым ужасным моментом познания является то, когда ты понимаешь, что твой отец — обычный человек из плоти и крови.

…необходимо стремиться к постоянству изменчивости внутри себя.

Самоконтроль в сочетании с коварством – что может быть ужаснее.

Запомни...мир держится на четырех столпах...познание мудрых, справедливость сильных, молитвы праведных и доблесть храбрых, но все четыре ничто...без правителя, владеющим искусством управления.

— Политика не делается из любви, людей не интересует любовь. В ней столько хаоса. Людям нравится деспотизм. Избыток свободы порождает хаос. Зачем он людям? Другое дело — заставить деспотизм казаться привлекательным. — Но ты же не деспот! — возразила она, повязывая на голову нежони. — Просто твои законы справедливы. — А, законы... — бросил он. — И подошел к окну, отодвинул шторы, словно мог выглянуть из окна. — Что есть закон? Контроль? Закон просеивает хаос, и что же остается? Ясность? Закон — высший идеал, основа нашей природы. Но не надо слишком внимательно приглядываться к нему. Попробуй только, — сразу отыщешь рационализированные интерпретации, казуистику законников, удобные прецеденты... ясность, другое имя которой — смерть.

Плоть сдается, думал он. Вечность забирает свое назад. Да, нашим телам недолго бороздить эти воды, попляшем в опьянении собой и любовью, выдумаем пару странных идеек, а потом каюк — время, бери нас! Что сказать? Вышло так, пожил... и все, исчез, но ведь — жил!

Прошлое может показать правильный образ жизни, если остаешься жить в прошлом (но обстоятельства меняются).

От старых мук надо избавляться так же, как змея избавляется от старой кожи. Это надо сделать для того, чтобы вырастить новые отношения и понять ограничения, которые накладывали старые муки.

Вот бог поверженный лежит — он пал, и низко пал. Мы для того и строили повыше пьедестал.

Но мудрость закаляет любовь — и умеряет ее; и она придает новую форму ненависти. Как можно говорить о жестокости, не изведав всей глубины как жестокости, так и доброты.