Фридрих Энгельс

Нельзя не возмущаться, нельзя не возненавидеть этот класс [буржуазию], который кичится своей гуманностью и самоотверженностью, между тем как его единственное стремление — любой ценой набить свой кошелёк.

Люди, хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что делали, — что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать.

Уже самый факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только... о различной степени животности или человечности.

Человек должен лишь познать самого себя, сделать себя самого мерилом всех жизненных отношений, дать им оценку своеобразно своей сущности.

Никакое совместное действие невозможно без навязывания некоторому числу людей чужой воли, то есть без авторитета.

Не подлежит сомнению, что в морали в общем и целом наблюдается прогресс.

Воспитание освободит от той односторонности, которую современное разделение труда навязывает каждому отдельному человеку.

Почетнее одержать победу над храбрым врагом, чем над трусливым.

Фальшивому другу мы предпочитаем открытого врага.

В истории ничего не делается без сознательного намерения, без желаемой цели.

Кто берется за какое-либо дело, тот не может не нажить себе врагов.

Филистеры несчастны, но в то же время сверхсчастливы в своей глупости, которую они принимают за высшую мудрость.

Эгоизм сердца должен быть также исходным пунктом для нашей любви к людям, иначе последняя повисла бы в воздухе.

Если мы хотим чем-то помочь какому-нибудь делу, оно должно сперва стать нашим собственным, эгоистическим делом.

Мужество, которое необходимо для того, чтобы в критическую минуту собраться с духом и принять смелое решение, совершенно не похоже на то мужество, которое позволяет человеку блестяще командовать дивизией под огнем.

Что может быть трагичнее человека, который из чистой любви к человечеству, оставаясь непонятым своими современниками, совершает самые комические сумасбродства.

Нравственным долгом является сопротивление всякому принуждению к безнравственному поступку.

Труд — источник всякого богатства... Но он еще и нечто бесконечно большее, чем это. Он — первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека.

Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой.

Если мы не уважаем в других того же стремления к счастью, они оказывают сопротивление и мешают нашему стремлению к счастью.

Свобода состоит в основном на познании необходимостей природы, господстве над нами самими и над внешней природой.

Апелляция к морали и праву в научном отношении нисколько не подвигает нас вперед: в нравственном негодовании, как бы оно ни было справедливо, экономическая наука может усматривать не доказательство, а только симптом.

Абсолютно безнравственного нет ничего на свете.

Труд создал человека из обезьяны.

Не в воображаемой независимости от законов природы заключается свобода, а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей.