Карина Пьянкова

— Мы наконец-то закончили! — радостно провозгласил Анджей. — За это надо бы выпить, да нельзя. — Так поднимем бокалы с компотом. И пусть все, кто гробит свое здоровье алкоголем, поймут свою ущербность! — подхватил Ремуальд.

— Халдрид, я могу его убить? — поинтересовался принц у Карающего, кивнув на Суслика. — Жизнь за жизнь и все такое? — Это талион. Кровная месть. Я не могу разрешить, — покачал головой северянин. — Тем более что и так ты изначально был мертв. Прости, парень, тебе придется тешить себя тем, что ты едва не довел его до инфаркта. Эльф вздохнул не без раздражения: — Между прочим, это было довольно больно. И убийство он все-таки замышлял. — Нет! — рявкнул Карающий. Эльдан смиренно кивнул, и тут же переключил внимание на другого. — А его? — махнул он рукой в сторону ректора. — Нет! — возмутился уже Муарр. На лице принца отразилась обида на старших магов. Кажется, он был возмущен. — Ну хоть понадкусывать? Присутствующие онемели. Халдрид сумел открыть рот первым: — А это еще зачем? — Как приличная нежить я должен если и не сожрать, так точно понадкусывать, — с самой серьезной миной пояснил общественности Эльдан.

Я уже давно усвоил: стоит затеять громкий полноценный скандал, как все сразу забывают, с чего же все началось.

Пока живешь рядом с родителями, всегда болезненно реагируешь на любую попытку опеки, считая это посягательством на твою свободу, но стоит оказаться вдали от этой самой опеки, сразу хочется выть.

Истерика — она как лавина, пока не дойдет до конца, ничем не остановишь.

Правда порой приносит куда больше зла, чем ложь, помните об этом и не делайте глупостей.

Песец подкрался незаметно и острыми зубами вцепился точнехонько в зад. Скорее всего, меня сейчас будут бить. Больно.

Хотелось вздохнуть тяжело и безнадежно. Когда женщина глупа — это скучно, когда умна — невыносимо. Но когда она еще и притворяется тупой, как пробка, — вообще повеситься хочется.

— Нет, вот скажи по правде, тебе действительно нравится вся эта возня с трупами, а? — в тысячный, наверное, раз со дня знакомства спросил меня Рем. — Угу, — покладисто согласился я. — Но это же неэстетично! — Угу. — Они воняют! — Угу. — И тебе все равно это нравится? — Еще как! — весьма убедительно соврал я. — Ты ненормальный! — вынесли вердикт одногруппники. — Совершенно точно, — легко согласился я.

Да. Стоит ли портить личный кабинет нечистой кровью? Зарезали бы прямо в саду и прикопали бы где-нибудь под дикой вишней. Говорят, что если под деревом зарыть труп, то оно цвести красивее будет.

Слабость. В нём была слабость и гниль, Риэн. Такие, как он, могут всю жизнь прожить, не совершив ни одного дурного поступка. Вот только для этого нужно, чтобы на пути не встретилось ни одной трудности, ни одного препятствия. Если придется делать выбор, то подобные твоему племяннику пойдут по пути наименьшего сопротивления. А сделать подлость — это самое простое.

Сознание — вообще забавная штука, оно в состоянии выдать только то, что считает возможным. Мироздание же делает всё, что хочет и с кем хочет.

Свободным быть так просто. Даже в ошейнике. Рабом каждый делает себя сам. Своей трусостью. Слабостью. Смирением.

— Только, надеюсь, на этот раз все произойдет законно. — Чтобы повесить человека с совой на руке незаконно, нужно очень постараться, ларэ.

— И с чего это у тебя так лицо перекосило? — ехидно поинтересовалась мама. — Думаю, — буркнула я.

Ведь кахэ вырезают сердце за предательство, у них говорят: «Лист облетевший уже не вернется на ветвь... Зачем же предателю сердце?»

Ложь во благо остается злом. Но бывает так, что правда приносит больше бед, чем самая страшная ложь.