Лорен Оливер | 146 цитат

После смерти все меняется, наверное, потому что становится одиноко.

Если перейти черту, и ничего не случится, то черта не имела смысла.

Нельзя верить всему, что слышишь.

Я тревожусь из-за сегодняшней ночи — наполовину от страха, наполовину от предвкушения, — как бывает, когда слышишь гром и знаешь, что в любую секунду молния разорвет небо, пронзая облака своими клыками.

Все, даже самые великие события, начинаются с чего-то незначительного.

Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

Видишь ли, нельзя быть счастливым без того, чтобы иногда бывать несчастным.

Кто прыгает — может упасть, но может и взлететь.

Все мы убийцы, все: мы убиваем собственные жизни, себя прошлых, все, что имеет значение. Мы хороним их под лозунгами и оправданиями.

Любовь — она убивает и спасает.

Это обратная сторона свободы — если ты совершенно свободен, ты полагаешься только на себя самого.

Забавно: ты думаешь, что во время бедствий все прочее прекращается, ты забываешь ходить в туалет, есть или испытывать жажду. На самом деле это не так. Ты сам по себе, а тело само по себе. Оно предает тебя, грубо и глупо пыхтит, требует воды, сэндвичей и походов в туалет, в то время как мир разлетается вдребезги.

Суть в том, чтобы делать, что можешь.

Способны ли мы постичь истину или обречены лишь натыкаться друг на друга, опустив головы и надеясь избежать столкновения?

В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

Мне не страшно, если вас это интересует. Мгновение смерти полно звуков, тепла и света. В нем столько света, что он наполняет и поглощает меня. Тоннель света несется навстречу, выгибается выше, и выше, и выше; и если бы пение было чувством, то этот подъем, напоминающий смех, был бы им… Остальное вы узнаете сами.

Сносите стены. В конце концов, именно в этом суть. Вы не знаете, что произойдет, если вы снесете стену. Вы не можете заглянуть через нее, не можете узнать, что это принесет — свободу или гибель, развязку или хаос. Это может быть рай, а может быть крушение. Сносите стены.

Любовь — самое смертоносное оружие на свете: она убивает и когда присутствует в твоей жизни, и когда ты живёшь без неё.

От одной мысли о школе мне хочется свернуться в клубочек и проспать целую вечность.

Джулиан стоит, и бормочет что-то мне в волосы, и целует меня в макушку, позволяет плакать об утрате другого парня, парня, которого я любила сильнее.

Он всегда так поступает: ведет себя так, словно знает меня лучше всех, только потому, что мы вместе играли в песочнице сто лет назад. Ведет себя так, будто последние десять лет ничего не изменили, хотя они изменили все.