Мацуо Монро

— Ты не желаешь стать нормальной? — Конечно, нет, — фыркает она. — Для чего? Чтобы до самой смерти за прилавком стоять? «Что ты делала всю жизнь, Юри? — Продавала таблетки от кашля». Круто!

... наша картина мира ошибочна, что те мысли, которые приходят каждому из нас по ночам — всего лишь результат не большого сбоя в программе, написанной неизвестно кем.... Примерно так это выглядит. Избавление от вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Ведь именно эти вопросы и делают нас больными.

После японцев самые сумасшедшие в этом мире русские.

Есть вещи, которыми лучше вообще ни с кем не делиться. Каждому нужны свои маленькие открытия. Пусть они вовсе не являются открытием для других.

Все-таки гуманизм возможен, когда сам находишься в полной безопасности. Стоит влезть в историю, человеколюбие куда-то улетучивается. Вернее остается любовь к одному человеку — к себе.

Знаешь, что нехорошо? Подставлять того, кто тебе доверился.

Если гуляешь безо всякой цели, гуляй там, где красиво.

Вот если вдруг решу покончить жизнь самоубийством, тоже начну говорить и делать все, что хочу.

Я умру на рассвете, у тебя есть несколько часов.

– Не думаю, что мне может стать хуже, чем сейчас. – Напрасно. Всегда может быть хуже. Всегда. Не обольщайся…

Вообще-то я люблю быстро прокатиться. В этой ситуации были два существенных «но». Во-первых, мокрая дорога и плохая видимость. Во-вторых, девушка за рулем… И не просто девушка, а не совсем нормальная… чокнутая к чертям девица.

Примирившись сегодня на мгновение со смертью, я, кажется, вдрызг поссорился со своей жизнью.

Так всегда бывает. Когда можно спросить, не знаешь, о чем. А когда вопросов уйма, ответить некому.

– Это не дерьмо. Это отличная работа, которая позволяет мне жить так, как я хочу. – Покупать то, что ты хочешь. Всего лишь покупать. А жить так, как ты хочешь, у тебя не получается.

Чем больше у человека страхов, тем большую власть получают над ним люди.

Так всегда. Своя жизнь кажется скучной до оскомины. Из всех развлечений – пачинко, телевизор, выпивка. Для острых ощущений – боевики или фильмы ужасов. Из всех проблем – как заработать деньги и как их потратить. Но стоит случайно влезть в какую-нибудь историю, и то, что раньше вызывало тоску, кажется таким милым и желанным.

Раз ей все безразлично, то и мне нечего воспринимать все всерьез. Будем оба холодными и безразличными. Как дохлые пингвины.

Неуважение к жизни – это еще терпимо. Но, когда кто-то ни во что не ставит твою смерть, становится чертовски обидно.

Ночной я отличаюсь от дневного меня точно так же, как сам день от ночи.

Как-то незаметно я остался совершенно один в этой жизни. Ко мне приходили ненадолго, о чём-то растерянно молчали, а потом уходили навсегда.

Скорее всего во всём виновата усталость. Организм изнашивается. Нервы изнашиваются. Я изнашиваюсь. Иногда я напоминаю себе старую затёртую куртку. Всё расползается по швам. Но я пытаюсь сохранить товарный вид. Потому что иначе — свалка. Разница в том, что куртку можно снять. А куда девать себя?

Исчезнуть бесследно противно. Чем-то напоминает сперму, высохшую на простыне.

Когда не боишься жить так, как хочешь, тебя мало что может расстроить или напугать. Единственная штука, которая имеет значение, – свобода. Свобода быть собой.

Не горю желанием выслушивать высказывания из разряда «я не люблю» от других. Не любишь – не пускай в свою жизнь. Очень просто. Получается не сразу, конечно. Тут главное понять, что ты действительно не любишь. Как ни странно, не всем это удается.

Не люблю телефон. Не люблю компьютеры и тамагочи. Не люблю еду из микроволновки. И рис из рисоварки. Секс с презервативом тоже не люблю. Лучше уж онанировать.