Вик

— Кто это? — Ну, я не знаю. Ну, она... она заблудилась, очевидно. — Это наша дочка, милый, дочка. — Это что, это кто, наша дочь, да? — Крепко же ты уснул. — И давно ли? — Да. Элизабет. — А, наша маленькая малышка Присцилла. — То есть вы не одни? — Наша дочь не в счёт. Она родилась посредством кесарева. — Она кажется мне знакомой. — Да. Нам тоже.

– Будешь задавать много вопросов – опять исчезну, – сказала она без всякого выражения.

– Хорошее имя. – Ну да… Не ты ведь с ним живешь.

– Какой сегодня день? – спросила она. Отличный вопрос, учитывая обстоятельства, в которых он задан. Я ожидал чего-нибудь более скучного – признания в любви или предложения вступить в какую-нибудь тайную секту… «Какой сегодня день»! Было от чего прийти в замешательство. Я в него и пришел.

Я умру на рассвете, у тебя есть несколько часов.

За моей спиной бесшумно поднялся Вик. Я так же молча положил руку на ножны клинка. — Это называется «с добрым утром»? — Это называется «не строй иллюзий», — поправил я.

—  А ты выметайся отсюда, и в темпе вальса!  — рыкнул он на Мортифора. Терпеть не могу его игры в строгого папашу!  — С тобой срочно хочет увидеться Светин отец. И между нами, мальчиками, он заряжает охотничье ружье! Так что скажи мне спасибо, что я помешал тебе усугубить свою вину!

Исчезнуть бесследно противно. Чем-то напоминает сперму, высохшую на простыне.

— Высокородный рыцарь, не одолжите ли даме плащ? — демонстративно ежась, осведомилась я. — Во-первых, — ухмыльнулся Виктор, — я не благородный средневековый дурак, а современный прижимистый бухгалтер, во-вторых, бесценную вещь ручной работы я тебе не дам, намочишь еще! А в-третьих, всегда любил смотреть на обнаженных девушек или, на худой конец, в откровенных купальниках!

В этом весь закон подлости! Только найдешь красивого, умного, благородного, в общем, идеального, как он, бац, — и женщина!

В ту же секунду со стороны заходящего солнца на горизонте появилась кавалькада черных средневековых рыцарей. На фоне закатного неба, все в боевом облачении с мечами и копьями наперевес, они неслись в нашу сторону на громадных взмыленных жеребцах, как призраки. Конские очи из-под черного панциря лат просвечивали демоническим фиолетовым огнем, словно весь отряд подняла с того света какая-то неведомая сила. Зрелище завораживало, вызывая одновременно первобытный страх и трепет восхищения. — Красиво, да?! — выдохнула я, обращаясь к подошедшему Вику. — Свет, уйди с дороги, — он заботливо взял меня за талию, — они все-таки несутся на нас. — Но красиво! Правда? — Ага, наша лепешка на песке будет смотреться не так эстетично!

— А если я ему не понравлюсь? — Так и будет. — То есть вдруг он захочет убить меня, когда ему станет 15? — Значит, ты не очень хороший отец. — Это нормально, об этом все греческие трагедии.

Тебе надо перебороть боязнь детей. Они чувствуют страх, как медведи или жены.

Не люблю телефон. Не люблю компьютеры и тамагочи. Не люблю еду из микроволновки. И рис из рисоварки. Секс с презервативом тоже не люблю. Лучше уж онанировать.

Существую ли я на самом деле, или я лишь призрак – всем безразлично. Даже мне самому. Те, с кем я соприкасался, воспринимали меня как мимолетный эпизод. Я сам к этому стремился, и у меня, судя по всему, неплохо получалось. Люди проходили мимо, бросали на меня недоуменные взгляды и исчезали в серой мутной дымке… Кто-то останавливался, чтобы перекинуться со мной парой слов, и тоже исчезал, пожав плечами в ответ на мои ответы… Я неприметный камень на распутье множества чужих дорог.

При рождении пуповина обвилась вокруг шеи. Меня еле спасли. Наверное, это и была моя судьба – умереть, толком и не родившись. Врачи обманули ее. И теперь мне кажется, что я занимаю чужое место. Меня не должно быть в этом мире. Но я есть. Быть может, из-за этого пострадал кто-то другой. Ему пришлось уйти… Конечно, сумасшедшая мысль. Но она не оставляет меня со школы. Очень тяжело жить, зная, что занимаешь чужое место, Котаро. Мне кажется, что потому-то у меня так хорошо получается быть невидимой. Меня не замечает сам мир, в планах которого не было девушки по имени Вик. Случилась ошибка. Я осталась, но план не изменился. Я – ошибка в системе. Лишняя деталь. Для меня не было предусмотрено подруг, любимого, зверька какого-нибудь. Ведь чтобы в твоей жизни кто-то появился, линии судеб должны пересечься. А моя линия ни с чем пересечься не может. Просто потому, что ее нет. Она оборвалась еще там, в родильной палате. Линия судьбы оборвалась, а я осталась. Без всякой судьбы.

Они тратят время и силы, чтобы быть такими, как все, а я — на то, чтобы быть собой. Затраты одинаковые. Результат разный.

Я посмотрел на неё. Ни капли сексуальности. Хотя и фигура неплохая, и лицо... Тут она подняла голову и перехватила мой взгляд. — Думаешь, переспать со мной или нет? Говорит то, что думает. Мне это нравилось всё меньше. Не оставалось ничего другого, как ответить тем же. — Да. — Ну и как? Ответ положительный? — Пока не определился. — Когда определишься, дай знать. Мне интересно.