Сидни Дж. Манцингер

Бойся фанатиков, за какую бы справедливую цель они там не стояли.

— Слушайте, а вы вроде сумасшедший затворник? — Ну да. Ну слушайте, я же то и дело выезжаю, ну там за продуктами, ну... и на колоноскопию там. — Да. Делали мне ее. Горло мне жизни не давало, но врач достал эту гадость.

Я потомственный лжец. У меня в семье это гены.

— Председатель Мао считает, что спокойное сердце усмирит любую панику. — Ой, да в жопу твоего Мао. Мы с тобой сядем, а Мао продолжит сидеть у себя во дворце и есть свиные рёбрышки.

— Есть в ней что-то такое, что меня заводит. — Да, знаю. Фрейд об этом писал. Желание умереть называется.

— Я скоро уеду. — Скоро — это слишком медленно. Можно пораньше как-то, чем скоро?

Ты — бабуся из пригорода. Господи Иисусе! Тебе не о радикальной политике, а о замещении тазобедренного сустава думать впору.

— Спорт — ещё один опиум для народа. — Слушай, твои соратники считают, что опиум должен быть опиумом для народа.

У тебя в супе с моллюсками нет моллюсков. Тебя это не волнует совсем?

Ты видела хоть, сколько она ест? Это что, все революционеры столько едят? Что и Ленин столько ел, что ли?

Я родом из бедной бруклинской семьи. Мой отец был пекарем. У нас денег вообще не было. Я прокрадывался к нему после работы и высасывал джем из пончиков с джемом. Это мне вместо десерта было.

— А мы между тем совершили уголовное преступление. — Я знаю. Зато уровень адреналина в крови повысился, нет? — Я предпочитаю, чтобы он оставался ниже уровня ватерлинии.

Всегда с ней так. Ну вот надо, чтобы мать похлопотала. Я бы тоже стал таким, если бы моих родителей сгубило цунами с горячей лавой, падающими камнями и тайфуном.

— Кто это? — Ну, я не знаю. Ну, она... она заблудилась, очевидно. — Это наша дочка, милый, дочка. — Это что, это кто, наша дочь, да? — Крепко же ты уснул. — И давно ли? — Да. Элизабет. — А, наша маленькая малышка Присцилла. — То есть вы не одни? — Наша дочь не в счёт. Она родилась посредством кесарева. — Она кажется мне знакомой. — Да. Нам тоже.

— Ее родители погибли во время цунами. — Да. Их затопило горячей лавой. — Во время цунами?

Кто бы не рулил страной, черных все равно будут иметь, богатые продолжат богатеть, а войны не кончатся.

— Ну разве не прекрасный сок? Там даже искусственная мякоть есть, чтобы походило на настоящий сок.

— Где ты бомбу взяла? — Сама собираю. — Собира... Нет, ты слышала? Она собирает бомбы. Меня в летнем лагере учили корзинки плести.

— Не сопротивляйся. Если внизу кто-то будет, отдавай все драгоценности. — Ты никогда не покупал мне драгоценности. — Ну, так а ты и никогда и не хотела их. Я купил тебе обручальное кольцо. — Я не отдам им свое кольцо с бриллиантом. Надеюсь, его вообще не заметят. И брошку с изумрудом, подаренную на Рождество, не отдам. — Можешь отдавать — это подделка. — Серьезно? — Да. Хорошая. Ты же поверила, что настоящая

— Милый нас грабят, грабят. Кто-то крадет наши вещи. — Ну и что? Ну Что там красть-то? Ну, пускай, ну горшки заберут, ковер, ну и что, все равно я его не люблю. — Я пойду с тобой, с тобой, ясно. — А чем ты поможешь? Нет, нет, слушай, я не знаю, что именно делать. — Я пойду с тобой. Пожалуйста, возьми кочергу. — Взять кочергу? А если у противника будет кочерга побольше?

Помолиться ли что ли на случай, если бог есть, а я все эти годы ошибался?

— Помнишь, как пытался увести меня у Генри Гудвина? — Что, у толстого заики, который по тебе все сох? — Да, он сделал мне предложение. — Но что же с ним стало, Господи Боже? — Он взял нобелевку по химии и заработал миллиард изобретением какого-то лекарства. — Ну, тебе повезло, что ты осталась не с ним, а со мной.

— Стать бы снова молодым. — Нет, я бы не хотел. Это ж придется во Вьетнам отправляться.

— А как же Алан, женишок, он не боится — загребут и пошлют воевать? — Он не годен к строевой. У него грыжа какая-то. — Я всегда был не годен и этим горжусь. У меня психика нестабильная.

— Мы с Дагом осенью отправляемся в круиз. Глупо спрашивать, поедете ли вы. — Ну. Сид и круиз... — На корабле отправитесь? — Однозначно, по воде. — Это большая лодка. — Конечно, ещё и не качается ровно до тех пор, пока на нее не попадешь.