Цитаты на тему «ограбление»

— Ограбление банков у вас не частое явление? — Никогда не было, это впервые. За этот год только несколько драк и мелкая кража из магазина, так что это очень серьезное происшествие. — Далеко банк отсюда? — В пятидесяти метрах. — Да вы шутите? Грабят под носом у полиции? Я хочу увидеть этого сорвиголову.

— Мы его ограбим. — Что? Хотите ограбить армянскую мафию? Это самоубийство. — Что, я оскорбила твои чувства?

— Милый нас грабят, грабят. Кто-то крадет наши вещи. — Ну и что? Ну Что там красть-то? Ну, пускай, ну горшки заберут, ковер, ну и что, все равно я его не люблю. — Я пойду с тобой, с тобой, ясно. — А чем ты поможешь? Нет, нет, слушай, я не знаю, что именно делать. — Я пойду с тобой. Пожалуйста, возьми кочергу. — Взять кочергу? А если у противника будет кочерга побольше?

Ты дурак, Атанас, и ничего не понимаешь в господских делах. Для меня ясно, как дважды два четыре, что они явились сюда за тем же, за чем мы сегодня ночью пойдем с тобой по пустым квартирам. Каждый живет, как может. Господа не могут работать по-нашему, потому что у них всегда слабые мускулы, одышка и всякие деликатные болезни. Если такой барич залезет в банк, то его поймает сразу самый хромой легавый. Поэтому они избирают другие пути: разные акционерные общества, партии, войну, дипломатию. Они не индивидуалисты и предпочитают массовую работу и круговую поруку. А вместо отмычек у них есть та самая штука, которая называется законом и всегда оборачивается к нам задней стороной. Они трусы, и плевать я хочу на них.

Джентельмены... Грабить воров — это вообще не преступление.

Если бы немцы отправлялись на тот свет также быстро, как им удавалось богатеть! Банды немцев все чаще врывались в квартиры, где жили евреи, забирая все ценные вещи и мебель и вывозя их грузовиками. Охваченные страхом люди старались избавляться от всего стоящего, оставляя лишь то, что не могло бы никого прельстить.

С вещами надо расставаться легко!

— Ты ключи от Царевых дачи не видела? — Ты ж прекрасно знаешь, кто их мог взять. — Они были под замком в столе. — Твой сынок не сегодня-завтра Центробанк ограбит, а он «под замком»...

— Ты не можешь влюбиться всего за 60 часов. — За 60 часов я выстрелил в тебя и вытащил пулю. А потом мы спали вместе. Дай мне еще 24 часа, и я, возможно, попрошу тебя выйти за меня замуж. — Хорошо, я останусь. Но что касается желания жениться, ты должен дать мне еще немного времени, хорошо? Я не знаю, может быть, 16 минут или около того.

— Черному Принцу пришлось распустить свою армию. Они мародерствовали, грабили, разоряли храмы и поселки... — В общем, совершали старые грехи на новый манер.

Объем накопленного можно представить на простом примере: расхищение и вывоз за пределы России металлов, накопленных СССР, дают возможность уже пятнадцать лет неплохо жить разного рода крепким хозяйственникам десятка государств (Украина. Германия, Прибалтика, США, Франция и другие). А запасы соли, спичек, мыла, консервов и сахара, заначенных гражданами государства в эпоху последнего дефицита (в 1970 – 1980‑е годы), были, по экспертным оценкам, израсходованы к середине 90‑х годов прошлого века.

Социалистическое государство начало свою историю с того, что включило исконные российские воровство и бандитизм в систему построения коммунизма. Идеология силового отчуждения собственности и трансформации ее в государственные ресурсы реализовывалась разными Камо, Котовскими и Голиковыми. Мировоззрение, основанное на насильственном отчуждения ценностей у государства и других граждан и превращении их в собственные ресурсы, присуще большинству членов нашего социалистического общества. Методы, которыми олигархи строили свои олигархаты, принципиально не отличаются от тех, которые использовались большевиками при создании СССР.

Набирает силу тенденция придания статуса ресурсов все новым видам товаров. Идет скрытое соревнование между фрагментами постсоциалистического мироустройства за формирование собственной ресурсной базы. При этом ресурсами становятся даже зерно, мясо и продукция местной промышленности. Их вывоз за пределы границ некоторых регионов жестко регулируется уже сейчас. Фрагменты государства разграничиваются, и само это разграничение служит делу социалистического строительства. Государство постепенно вводит границы, сужая зону свободного обращения товаров и денег. Недавние восстановление пограничных зон и запрет для высших должностных лиц иметь двойное гражданство тому примеры.

Они с помощью коррумпированных судов прекрасно обанкротили банк «Югра». И всё. И плевать они хотели на все наши инициативы, на нашу боль, то, что они «сломали крылья» сотням тысяч людей, сделали их нищими. Работы нет сегодня в России. Или работа за копейки. Жить невозможно. Мы живём в преступной, криминальной стране. Верховная власть занимается произволом.

— Вы будете права мне зачитывать? — Да, только можно один вопрос? Маска кэтчера? Серьезно? — А что с ней не так? Они крутые. — Она не скрывает твоего лица, идиота кусок!

— Здесь же одни русские. — Они хакеры. — А «не русских» хакеров не бывает? — Нет. И русских «не хакеров» тоже.

— Понимаешь, ты перекрыл дорогу, а кому-то может нужно проехать. К тому же, у тебя нет маленькой специальной таблички, ну знаешь, такая маленькая, голубенькая с инвалидным креслом. — Вот моя табличка! [грабитель достает пистолет] — Ах ты ж, черт, а я думал, у тебя ее нет... Вероятно, мне следует вызвать полицию. [Уэс достает свой пистолет] Опа, а вот и она!

— Ты в порядке? — Да, я держал все под контролем. — Ты прятался за пирожными!

— Та может зря все это? — Что? — Ну от то, шоб они сами платили. Другое дело налет — пришли позабирали все. Все понятно, все ясно. А то, шоб они сами гроши приносили — такого никогда не было. Этот Рухимовский думает, может кто-то шутит: «Принесите мне пятьдесят тысяч». — Майорчик, такого не было, так такое будет. Я им не мальчик, чтоб бегать по ним по ночам. Да и им спокойнее — заплатил и дыши. — Ну Рухимовский-то не ответил. — А это он зря. Раз он строит из себя Ротшильда, то пущай потом не плачет.

— Миша. — Да, месье Жирмунский. — У меня к вам дело очень деликатного свойства. — Так. — Я по поводу вашего визита. Ведь оно было же не последним? — Ну не знаю, може зайду на днях. — Да, я так и думал. Я буду говорить напрямую. Дело в том, что у меня супруга. Она молодая. У нее сердце. И когда в дом вваливаются среди ночи, неожиданно, такие люди как вы... Я хотел сказать, такие симпатичные люди, как вы и ваши друзья — она нервничает, и я опасываюсь. — За шо вы опасываетесь? — Миша, я опасываюсь за нее.

— Вы меня убили. Год работы впустую... Вы меня хороните живым. — Месье Гепнер, ну не берите так близко к сердцу. Это всего лишь деньги! Изя, это таки деньги? — Вы меня убили, Миша. — Ну перестаньте уже, Йоваль Лазарович, ну что, вы последний год работаете? Или люди перестали пить чай с сахаром?

— Та приказчики Гепнера болтают, шо кто-то взял у хозяина сейф. — Та ты шо? Ну и шой Гепнер? — Гепнер молчит. — То й все. А шо ты так смотришь на меня? Я здесь причем? Может, брешут приказчики? — Да может и брешут, Миш. Вот только Гепнер, с чего-то не поехал на завод. А до жены его доктора вызвали. — А шо с ней? — Припадок. Шо-то с сердцем! — Та не, наверное, съела шо-то не то.

— Линклейтер не был твоим заданием! — Нет, он был твоим. Ты сам сказал, когда ввел меня в курс дел: приведи парня, который стоял за ограблением и мой долг выплачен. — Я тогда думал, это будет невозможно. — Ну, впредь будь поосторожнее со своими желаниями, а то какой-нибудь маньяк их исполнит.

— Если не назовете имя организатора ограбления, значит, придется довольствоваться вами. — Будешь одевать проституток, чтобы они выглядели как я? Тогда не завидую, у меня специфическая внешность.

— Мэтт Возняк и его тайный любовник-гей из отдела внутренних расследований планируют ограбление? — Да, права на такое кино будут стоит больше награбленного.