Майкл Ондатже

Если вы в комнате с проблемой, не разговаривайте с ней.

Те, кто умеет говорить, умеют обольщать. Слова заводят нас в тупик. Больше всего мы хотим расти и меняться. Дерзкий новый мир.

Его не интересует, как она ведет себя с другими. Он хочет ее здесь, хочет наслаждаться ее надменной красотой, ее меняющимся настроением. Он хочет, чтобы они прильнули друг к другу, словно страницы закрытой книги, он хочет раствориться в ней, чтобы их ничто не разделяло.

Как это происходит? Любовь обрушивается на тебя или ты падаешь в нее — и так или иначе рассыпаешься на кусочки.

В пустыне вода, как сокровище, ты несешь ее, как имя своей возлюбленной, в ладонях, подносишь к губам… и пьешь пустоту… Женщина в Каире выскальзывает из кровати и перегибается через окно, подставляя дождю свое обнаженное белое тело…

Мне не нравилась поэзия, пока я не услышал, как эта женщина читает стихи.

Давай встретимся у лунных часов, Дэвид. Там, где слабые становятся сильными.

Эхо — это душа голоса, пробуждающаяся в пустоте.

Вот ведь какая мудреная штука — слова: добавь приставку, и слово уже будет иметь другое значение. Раздумывать — значит «размышлять», то есть разбрасывать мысли мелкоячеистой сетью, вроде липкой паутины или безжалостных капканов…

Ему нравится определять характер по губам. Он считает, что губы открывают некоторые интересные черты характера из всего спектра личности собеседника – от самодовольства до неуверенности. У бессердечного они темнее, а у нежного светлее… А вот по глазам этого не понять. По глазам можно составить себе неправильное мнение о человеке и обмануться.

... когда мы встречаем тех, в кого влюбляемся, есть ниша в нашей душе, в которой сидит историк, немного педант, кто воображает или вспоминает эту встречу, а в иное время человек проходит мимо, не заметив. <...> Но, для того чтобы влюбиться, все части тела должны быть готовы принять другого человека, все атомы должны двигаться в одном направлении для осуществления желания.

Киплинга надо читать медленно. Следите внимательно за запятыми, и вы будете делать естественные паузы. Он ведь писал чернилами и ручкой. Думаю, он часто отрывался от страницы, уставившись в окно и слушая пение птиц, как делают все писатели, оставшись в одиночестве. <...> Подумайте, с какой скоростью писал он. В противном случае первый же абзац покажется вам ужасным и скучным.

Когда у тебя глубокое горе, единственное средство, чтобы выжить, — с корнем вырвать все воспоминания.

Разве ты не прощаешь всё тем, кого любишь? Ты прощаешь эгоизм, желание, обман до тех пор, пока ты – причина, мотив, цель…

Погибнуть от личных невзгод так же просто, как от общественных.

...в наше время, если люди покидают нас, мы никогда не можем быть уверены, что увидим их вновь или увидим невредимыми.

Влюблённые, которые читают книги о любви или смотрят на картины с её изображением, делают это, вероятно, для того, чтобы лучше понять это чувство. И чем запутаннее и сбивчивее история, тем больше влюбленные в неё верят.

Отсутствие глаз — это не только слепота, без глаз нет ничего.

Когда ты находишься в гуще событий, человеческое насилие никак нельзя объяснить, пока не истечёт необходимый период времени.

Взрослым тоже нужны родители.

... слова намного мудренее скрипки.

... слёзы изматывают сильнее, чем любая другая работа.

Война, как и любовь, забирает тебя без остатка.

Проблема среднего возраста в том, что окружающие люди думают, будто ты уже полностью сформировался.

Я неделями пропадал в пустыне, забывая даже взглянуть на Луну, так же, как иной раз женатый мужчина может жить рядом со своей женой и не замечать её, и это не потому, что он её не любит или игнорирует её, а потому, что он занят чем-то очень важным, требующим от него полной отдачи, и нельзя осуждать его за это.