Маргарита Гришаева

— Что случилось? — осторожно поинтересовался Дамиан, незаметно оказавшись рядом. — Кошак, — простонала я. — Он меня убьет. — За то, что ты не ночевала дома? — насмешливо приподнял он бровь. — Именно за это, — совершенно серьезно кивнула я. — Суровый он у тебя, — проникся пониманием магистр.

— Кастодия, вы что, хотели меня пощупать и решили замаскироваться таким предлогом? — прозвучал недоуменный вопрос, и до меня дошло, что же я делала последние несколько минут. — Да нет, просто давно не работала с живыми, — пролепетала я, пытаясь сочинить достойное оправдание своему поведению. — И вы такой хороший анатомический образец. Адепты бы передрались за право вас вскрывать. И тут раздался хохот. Я с опаской посмотрела на веселящегося магистра. — Вы точно целитель? — все еще смеясь, поинтересовался Бриар. — Я уже слышал нечто подобное, только от некроманта. — Извините, — пробормотала я, опуская глаза. — Как-то само вылетело. — Ладно, вы только мне объясните, в чем моя анатомическая прелесть? — усмехнулся он. — У вас идеальное телосложение, правильные пропорции, мускулатура хорошо развита, на такой одно удовольствие мышечные ткани изучать, — честно ответила я. — Обещаю завещать собственное тело на исследования, — улыбнувшись, заявил магистр.

Растянулась в полный рост на прохладном металле и прикрыла глаза. Хорошо холодит, боль немного отступает. Над головой раздался сдавленный кашель. — Тебя ничего не смущает? — А должно? — вяло поинтересовалась я. — На этом столе вскрывали чье-то тело. — К твоему сведению, после каждого вскрытия эти столы обрабатывают так, что здесь лежать безопаснее, чем в своей собственной кровати, — фыркнула я. — А мне так думать удобнее.

Он увидел пьяную тебя в обнимку со пьяной мной и гитарой, вполне возможно, тоже не вполне трезвой. По-моему, мы и ее пытались с тобой напоить, и слегка прибалдел.

— Дия, спишь? — раздался тихий вопрос. — Сплю, — пробурчала я. — А кто тогда со мной разговаривает? — усмехнулся Бриар. — Никто не разговаривает. Это слуховые галлюцинации. Травмы головы в последнее время были? Или, может, не спал давно? Такое случается, — огрызнулась я.

— А курить вредно, — поморщилась я, подойдя ближе, — это я тебе как целитель говорю. — И тебе не болеть, — усмехнулся он, затягиваясь. — Жить вообще вредно, ребенок, тебе ли с твоей-то профессией не знать.

— Вот, кстати, еще один парадокс, — хихикнул кошак. — Ты же теперь следователь, пусть и учащийся. Значит, по долгу службы должна сама себя посадить. И как поступишь? — Чувство самосохранения у меня сильнее чувства справедливости. Надеюсь, закон переживет.

— Я, как никто другой, понимаю, как с тобой бывает сложно. Поэтому то, что он упорно пытается вытащить тебя из твоего темного угла к нормальной жизни, вызывает у меня уважение, — выдал Хран. — Вот все вроде хорошо в этой фразе, но звучит обидно. — Я поморщилась. — Сим мы объявляем вам, что глубоко оскорблены вашим недостойным намеком, и удаляемся ожидать нашего спутника в другую комнату, дабы не видеть вашей подлой предательской морды, — пафосно произнесла я и, присев в реверансе, величественно удалилась в гостиную. В спину мне донеслось хихиканье кота.

— Надо скорее вернуться в зал. Если я пропущу выступление, Данька меня придушит. — Не переживай, если Бриар доберется до тебя раньше, то удушение тебя беспокоить не должно. Мертвых не задушишь, — успокоил меня кошак.

— Кошак, — простонала я. — Он меня убьет. — За то, что ты не ночевала дома? — насмешливо приподнял он бровь. — Именно за это, — совершенно серьезно кивнула я. — Суровый он у тебя, — проникся пониманием магистр. — Еще какой.

— Вы хотите поговорить о ваших проблемах? — добавила я толику участия в голос и бросила на нее полный профессионального участия взгляд. — Издеваешься, — скривилась она. — А я еще тебя считала доброй. — Как видишь, все мы ошибаемся в своих убеждениях, — пожала я плечами. — А я считала тебя вселенским злом.

Ну что ж, значит пора заносить в протокол действий по вскрытию новый пункт: «Проверить, действительно ли труп является трупом, прежде чем приступать к вскрытию», — рассмеялся оборотень.

— Пошли, прогуляемся в лес? — внезапно даже для самой себя предложила, разглядывая силуэты гор вдалеке за окном. — Это ты меня хочешь в этом лесочке прикопать, чтоб я вопросов лишних не задавал? — ехидно поинтересовался он. — Как смешно, — скривилась я в ответ.

— Заносите, — донеслось от открытой двери, и в мертвецкую внесли труп на носилках и устроили на ближайшем столе. — Все для тебя, милая. Развлекайся, — мрачно пошутил он, смотря, как я закрываю уже разложенные на столе учебники. — Да я, как бы и не скучала, — пробормотала я.

— Дия, спишь? — Сплю. — А кто тогда со мной разговаривает? — Никто не разговаривает. Это слуховые галлюцинации.

Каждая приличная девушка имеет пару припрятанных в рукаве секретов поведения с определенными людьми.

Дом — это когда есть к кому возвращаться. Дом — это место, где тебя примут, даже если весь мир от тебя отвернется, и где всегда тебе рады.

Как странно: то, чего мы так страстно желаем и к чему стремимся, так быстро приедается и становится рутиной.

Нельзя судить человека по его профессии. Глупо в каждом встречном искать недостатки, лишь бы у тебя появилась причина не общаться с ним.

Любовь — это всегда безумие и лишь малая толика разума.