Цитаты на тему «галлюцинации»

— Завяжи с опиумом, это он вызывает видения. Просто выброси его, пока он есть — это искушение. Сколько у тебя осталось? — Семь тонн. — Семь тонн!? — Да. Большой запас, правда Ада?

Что? Эй, Эй! Что за...? Какого чёрта ты здесь делаешь, Фред? Какого чёрта ты тут? Нет! Нет! Нет! Нет! Какого черта ты тут делаешь, Фред? Как ты здесь оказался? Фред, если ты живой, лучше ответь мне сразу. Если ты живой ответь мне прямо сейчас!

Мы сами придаём всему смысл. Мы исходим из того, что мозг считает реальностью то, что человек испытывает. Мозг лишь интерпретирует образы так, чтобы они казались реальностью.

— В моем глюке у тебя были усы... — Очевидно, это очень опасный токсин.

Учение Резника возникло из его наблюдений за эволюциями случайного кода, после того как он пришел к выводу, что все мы живем в симуляции. Конечно, нового в этом мало. Еще в начале века – когда только появились компьютеры – было модным говорить, что мы существуем в виртуальной реальности. Чтобы не ходить далеко, вспомним хотя бы знаменитого технологического визионера Илона Маска. Или актера и гей-икону Киану Ривза – особенно того периода, когда он еще не мочил из двух стволов русскую мафию (зигмунд, молчать), а подрабатывал Буддой. «Пацаны, мы в Матрице!!!» Кто в молодости не шептал этих слов? Только тот, у кого нет ни ума, ни сердца. Но Резник первым внятно объяснил, что это значит. Дело не в том, что есть какой-то уровень реальности, куда мы выпадаем, когда симуляция кончается. Нет никакого «окончательного» материального слоя, который «реальнее» повседневности – и относится к нашему обыденному миру как дождливая улица за окном к эротической галлюцинации в наших огментах. Вернее, такое, конечно, возможно – но любой подобный слой «более реальной реальности» точно так же может осознать себя как симуляцию, и мы попадем прямо в дурную бесконечность. По Резнику, «симуляция» означает несколько другое. Он объясняет через это понятие сам механизм функционирования Вселенной. Все одушевленное и неодушевленное (Резник не признавал между ними разницы) есть просто разные последовательности развернутого в Мировом Уме «вселенского кода» – как бы растущее во все стороны дерево космического RCP. Вселенский код проявляется и как происходящее в уме, и как «материя».

Сэм Пенти: — Ну, что вы теперь скажете, доктор Джарвис? доктор Джарвис: — Ваши видения... мистер Диммок: — Привидения... доктор Джарвис: — ...мистер Пенти, ко мне не имеют никакого отношения. И этот... мистер Диммок: — Гномик... доктор Джарвис: — Гномик? В жёлто-зелёном камзольчике? Я его тоже не заметил... мистер Диммок: — И я этого гномика в жёлто-зелёном комзольчике тоже в упор не видел. А прозрачная? доктор Джарвис: — Нерядовая... Где у вас тут выход? мистер Диммок: — Где? доктор Джарвис: — У вас? мистер Диммок: — Выход? У меня есть предложение. Пока мы совсем не свихнулись, пойдём посидим в «Вороном коне». Между прочим, там всё подают в сыром виде...

— Вот чёрт! Похоже, заклинило. Что теперь? — А?... Дилан, нет! Айзек, ты это видишь?! — Мы видим то, что хотим видеть, Джон. — Что?! О чём вы вообще? Айзек! — Поспеши, Джон. Вечеринка ещё не началась.

— Похоже, нам вон туда... — Эй? Эй! — Ты чего? — Там была женщина... Может, нам стоит взглянуть? — Тебе точно не померещилось? — Это единственный путь, которым она могла пойти. — Я не об этом спросил.

— У тебя галики так и не кончились? — Они никогда не кончаются. То, что случилось с моей головой, на поправку не идёт.

Ну и что, что я не настоящий? Никто не идеален!

Нет, вы только посмотрите на этого беднягу! Вот что с людьми делает доза реальности. Я лично потому к этой гадости и не притрагиваюсь. Она, знаете ли, мешает галлюцинировать.

— Дия, спишь? — Сплю. — А кто тогда со мной разговаривает? — Никто не разговаривает. Это слуховые галлюцинации.

...галлюцинации не приняты в обществе.

— Можешь предсказать, кто следующий? — Либо она, либо пурпурный носорог. — Ты сказала «пурпурный носорог»? — Да, наверное, все-таки девчонка с татуировками. — А есть возможность опознать? — Пурпурного носорога?

Если внушить одну и ту же иллюзию нескольким людям — так, чтобы они разделяли ее полностью, — для них она станет реальностью уже не субъективной, а объективной. Общей для всех. Это будет реальность, где они окажутся вместе. Они вступят в общение и начнут обсуждать свою коллективную галлюцинацию, укрепляя её каждой связанной с ней мыслью и сказанным про нее словом. Чем сильнее они будут убеждены в ее подлинности, тем прочнее и непоколебимее сделается их новый мир.

По-настоящему хорошую музыку не просто слушаешь, правильно? Это почти как галлюцинация.

Когда у тебя галлюцинация и отогнать ее ты не в силах, остается только расслабиться и получать удовольствие.

Галлюцинации и другие симптомы появляются во время болезни изнутри нашей личности, и создаются на основе наших интересов и жизненного опыта.

Реальность — это плод вашего воображения. Кому не приходилось просыпаться в ужасе от ночного кошмара и думать: «Слава Богу, это всего лишь сон»? Все потому, что нейрохимические импульсы, возникающие во время снов, фантазий или галлюцинаций, не отличимы от тех, что возникают у нас в головах, когда мы проживаем что-то наяву. И если зачастую то, что мы осознаем, не верно, то как понять, что реально, а что нет?

— Нянюшка? — Да, милая? — А синие мыши бывают? — Нет, если ты трезвая, дорогуша. — Значит... Мне нужно выпить!

Люди думают, что если сказать: «Ну это галлюцинация» — все необъяснимое сразу объяснится и само себя разложит по полочкам. «Галлюцинация» — это просто слово. Оно ничего не объясняет.

Проблема в том, что у нас нет никаких гарантий, что с нами вообще хоть что-то происходит «на самом деле»! Видишь ли, когда ты сидишь в уборной у себя дома, у тебя просто нет повода спросить себя, «на самом деле» это с тобой происходит или нет... Знаешь, а вполне может быть, что ты — обыкновенный овощ, и тебя давным-давно благополучно сожрало какое-то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи. Так что ты просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной жизни, напоследок... Какая разница? В любом случае, у нас нет ничего, кроме наших собственных ощущений... И какое нам дело до мирно переваривающего нас монстра, если наши ощущения говорят нам, что мы сидим на вершине холма, под этим белым небом, и чешем языки...

— Тебе еще не надоели игры со своим воображаемым другом? — Не знаю, Бобби. Я уже привык к глюкам. — Чего-чего?! — Я не говорю, что мне это нравится. Но ведь все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, я держу своих демонов в узде. Я знаю, с чем имею дело. Не всем так везет. — Ты умудряешься во всем найти положительные стороны.