Ада Торн/Шелби (Ada Thorne/Shelby)

— Завяжи с опиумом, это он вызывает видения. Просто выброси его, пока он есть — это искушение. Сколько у тебя осталось? — Семь тонн. — Семь тонн!? — Да. Большой запас, правда Ада?

— Мэй Карлтон рассказала о загуле, который вы, вероятно, помните смутно, когда вы на машине врезались в голубятню и три дня жили на шампанском и кокаине. Можете себе представить? — Всего три дня?

— Веревка теперь наша, кто же нас повесит? <...> — Никто тебя не повесит, Томми, ты сам повесишься.

— Томми просил приглядывать за тобой, после твоих недавних проблем. — Моих недавних проблем!? Работая в этой компании, я убила человека, потеряла мужчину, нашла сына, чуть не потеряла сына и чуть не потеряла свою жизнь. И я решу, возвращаться мне на работу или нет, если меня устроят условия.

— Томми... Томми, дорогой, зачем тому, чьи медали ржавеют на дне канала Солтли, помогать британской армии? — Потому что мне предложили три пятилетних контракта на поставку автомобилей для наших войск на Цейлоне, в Индии, Сингапуре и Бирме. Общая стоимость два миллиона. — И на твоей фабрике не будет стачек, потому что ты будешь трахать Джесси Иден? Все это возможно, если ты будешь жив. — Это я и планирую. Но, если я погибну, все вы можете вернуться к прежней жизни. Военные пришли ко мне, Ада, я сказал: «Почему бы нет?» — Это напишут на твоей могиле, Том. «Томми Шелби. Почему бы нет?».

— Это уже не смешно, Ада. Министерство внутренних дел предпринимает определенные шаги. — Ну и как же Томми Шелби сможет остановить революцию? — Джесси Иден приняла мое приглашение на ужин. — О, конечно, прости. Томми Шелби остановит революцию своим членом.

— Не думала, что мои чертовы каблуки из Парижа снова будут ступать по лошадиному навозу Смолл Хита. — Это временно, Полли. — Да, пока ад не замерзнет.

— Все Шелби покинут это место в облаке дыма, как Джон. — Теперь ты тоже Шелби, Линда.

— Как Артур? — На Рождество подарю ему иголку с ниткой, чтоб пришил на место свои яйца.

— Летом в Бостоне теплее, чем здесь, а зимой холоднее. Местами он похож на Бирмингем. — Да, дерьмо и дым везде одинаковые.

— Несправедливо, что у тебя четыре «Бугатти», в то время, когда полстраны голодает. — Теперь ты стыдишься нас? — Я стыжусь себя, когда вспоминаю, какой я была.

Почти все вы были во Франции. И поэтому все знают, что будет дальше. Здесь мои братья и муж, но ведь и вас всех тоже кто-то ждет. Я заранее надела черное, я хочу, чтобы вы взглянули на меня. Все посмотрите на меня! Кто наденет траур по вам? Подумайте о них. Подумайте прямо сейчас.