Джон Шелби (John Shelby)

— Как Артур? — На Рождество подарю ему иголку с ниткой, чтоб пришил на место свои яйца.

— Это мафия! Речь идет о нью-йоркской мафии! — А мы Острые козырьки, нахрен! — Нет, Джон, мы не Острые козырьки, когда мы не вместе. — Вместе вы были на виселице, кроме одного!

— Артур, ты же завязал с виски? — Завязал, но иногда пробую, чтобы не забыть зачем завязал.

— Зато ты получишь то, чего всегда хотел. — И что это? — Ты дважды пытался повеситься, а теперь король это сделает за тебя. — Что я за идиот? Я ничего не ценил, Джон. — Ты что, расклеиваться вздумал? — Рисование. Раньше я неплохо рисовал. Зря я не слушал в школе. — В какой школе? Ты там не появлялся. — Я рисовал лошадей. Жеребцов. Здоровенных, они были как живые. Я многого не сделал в жизни. Хорошего. Ада была права. — Успокойся, никто тебя не повесит. — Кто сказал? — Томми. — И как этот Гудини освободит меня от кандалов?

— Теперь мы сможем похоронить его по-настоящему, в вырытой нами могиле. — Да, на вершине холма. Там ему понравится. За Дэнни Уизбенга! Чтобы мы все умерли дважды.

— Томми, я хочу, чтобы среди всех людей в мире именно ты оценил мою смелость. <...> — Смелость — это бывать в тех местах, где не бывали другие мужчины. А о Лиззи Старк такого сказать нельзя.

— Джентльмены, это ваш двоюродный брат — сын Полли Майкл. — Рад знакомству, я Джон. — А я Артур. Уже встречались. Я частенько выбрасывал тебя в окно, а Джон ловил. — Я засовывал тебя в коробку и гонял по Уэстер-стрит.

— А кто рассказал все полиции? — Знаешь, Джон, учитывая, какой я умный, выходит, что это мог быть только я.