Артур Шелби (Arthur Shelby)

— Ты же так любишь жизнь. — Я её ненавижу, нахуй, мне от неё тошно.

Никакой пощады фашистским ублюдкам! Еврей и цыган братья навек!

— Я бы принял твою пулю. Я заслужил ее. <...> — Ты останешься здесь со своими мыслями, со своей жизнью и войной. Я рада, что не убила тебя — это было бы милосердием.

— Я Бриллиант Чанг. — Бриллиант Чанг мертв. — Возможно. Иногда я думаю, разве это рай? По запаху не похоже, а значит, я все-таки жив.

— Кого мы ждем? — Сейчас сюда придет канцлер герцогства Ланкастерского, также он помощник канцлера казначейства и советник премьер-министра Великобритании. Вы оба встречались с плохими людьми, но этот человек сам дьявол.

— Артур хотел раздать всем документы. — Что за документы? — Я тут пытался объяснить всем, что мы... в заднице.

— Мы что, должны возиться с тобой, как с ребенком? Снова прятать веревки и пистолеты? Я тоже через это прошел! Думаешь, я мало получил? Думаешь, мне мало досталось!? Война давно закончилась — закрой калитку, как это сделал я! — Как ты? Но я не ты! Все об этом знают — я не ты!

— Там ваша сестра рожает, а вы трепитись о машине. — От мужчин тут мало толку. — Но мы можем выпить.

Как все вы знаете, Артур Шелби — мертв. И поэтому, Томми предложил мне выход — новую личность, новую жизнь с чистого листа. Я думал об этом, и я принял решение: хрен я куда-то уйду!

— Этот запах — я так скучал. — По сортиру? — Нет. Я не знаю, что так пахнет — видимо, сам Бирмингем, Смолл Хит... Этот запах... — Он все возвращает. — Где сейчас Джон, по-твоему? — Черт знает. — Его больше нет. И осталась лишь пустота. — Ты же вроде верил в рай? — Нет, наш Джон скорее в аду. — Ни там, ни там — его просто больше нет. Также было и с Грейс, Артур. Их уже нет... Их просто нет...

— Вот это удар. У него в перчатках подковы, что ли? — Нет, только сила отца и характер матери.

— Летом в Бостоне теплее, чем здесь, а зимой холоднее. Местами он похож на Бирмингем. — Да, дерьмо и дым везде одинаковые.

Когда ты спустишь курок — тело того парня складывается у твоих ног. Потом их становится много, а потом ты и шагу не можешь ступить, чтобы они не последовали за тобой...

Мой брат и любовь доброй женщины провели меня через темные времена. Теперь и у Томми есть любовь доброй женщины. Ее зовут Грейс, это значит «милость», как милость Господня.

— Артур, ты же завязал с виски? — Завязал, но иногда пробую, чтобы не забыть зачем завязал.

— Зато ты получишь то, чего всегда хотел. — И что это? — Ты дважды пытался повеситься, а теперь король это сделает за тебя. — Что я за идиот? Я ничего не ценил, Джон. — Ты что, расклеиваться вздумал? — Рисование. Раньше я неплохо рисовал. Зря я не слушал в школе. — В какой школе? Ты там не появлялся. — Я рисовал лошадей. Жеребцов. Здоровенных, они были как живые. Я многого не сделал в жизни. Хорошего. Ада была права. — Успокойся, никто тебя не повесит. — Кто сказал? — Томми. — И как этот Гудини освободит меня от кандалов?

Моя голова как баржа, груженная углем и железом. И когда она накреняется, груз скользит то к одному борту, то к другому, и в конечном итоге — баржа переворачивается. Вот и моя голова, как эта чертова баржа — качается, качается и переворачивается, и я ничего сделать не могу.

— Я не знаю, что здесь делать. — Артур, ты две трети жизни провел в пабах. Просто наливай вместо того, чтобы пить. — Но я же все равно могу пить? — Твой паб — делай, что хочешь.

Хотите меня убить — цельтесь в голову. Там все проблемы. От выстрела в живот умирают пол дня. Я видел таких на войне, солдаты ходят с кишками в руках, как с грязным бельем.

— Он слишком наивен. — Они не воевали, они другие. Им не нужно бороться за выживание, вот и наивны. Им некогда взрослеть.

— Джентльмены, это ваш двоюродный брат — сын Полли Майкл. — Рад знакомству, я Джон. — А я Артур. Уже встречались. Я частенько выбрасывал тебя в окно, а Джон ловил. — Я засовывал тебя в коробку и гонял по Уэстер-стрит.

— Ты теперь и скачки подтасовываешь? А разрешение на это от Билли Кимбера получил? А? Тогда что за дела? Думаешь, нам по зубам и китайцы, и Билли Кимбер? Да у Билли целая армия! — Я думаю, Артур. Это моя работа. Я думаю. Чтобы не пришлось тебе.