Мария Фариса

В дремотной Олинде никому не было дела до нового землевладельца. Никто не спрашивал Гейта, почему тот не ходит по воскресеньям в церковь на службу, откуда у графа взялось столько шрамов, и почему время от времени ему присылают попугаев в клетках, которым он потом отрезает языки и выпускает в джунгли.

— Иди сюда, паренёк. Сердце Гейта заколотилось, как град по крыше. — Выбирай: год в тюрьме или на корабль сегодня. — О каком корабле вы говорите, мистер? — Большом, мой мальчик. Вместо того чтобы жить в подземелье, будешь служить английской короне. Нам нужны такие, как ты, падкие на соблазны.

Жизнь замедлилась после многолетнего вихря. Днём Гейт курил на балконе трубку и рисовал в альбомах. Ночью смешивал ром и морфий, чтобы сны не снились. А проснувшись, вновь с упоением окунался в своё тропическое безделье.

Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился; и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих. — Всё в моих руках, — говорят лишь авантюристы.

— Всё началось с того, что нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом у берегов Гаити. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды. — А чего сам не достаёшь? — спросил я рыбака. — Так это искать надо. А для поисков не каждый сделан. Меня вот сделали, чтобы рыбачить. А тебя? — И что вы ему сказали? — спрашивает журналистка Брукса. — Я подарил ему слиток и год спустя вернулся к тому берегу капитаном поискового судна. — И вы поверили словам простого рыбака? — Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала.

Главная удача в жизни — умение начинать всё сначала.

Вот и алтарь — место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная.

Хочешь найти дорогу? Раздави каблуком компас и доверься сердцу.

Кому уготовано сокровище, тому даётся и жажда поиска.

Сокровище выманивало своего искателя, делало ему жизнь на насиженном месте всё невыносимее. Тогда он начал готовиться к экспедиции. Терра Бразилис, земля опасная и искушающая, притягивала его, как Анна Болейн Генриха.

Я умирал от желания присесть отдохнуть, но видел впереди парня: крепкую спину, кудри, что танцевали под каждым порывом ветра; и думал: «Он остановится перевести дыхание — и я тоже». Не догадывался, что дом этого человека — дорога, и не стоило мне с ним тягаться.

Изгиб её спины для глаз, как битое стекло для пятки.

Женщины гадают чаще, но все мы, цыгане, это умеем. Если есть талант, почему бы им не заработать?

У них у всех одинаковые жесты, одинаковые слова, одинаковые узоры на платьях: цветы и птицы. Только под искусно расшитой одеждой давно ничего не порхает.

Сон, который не навещал меня без приглашения бокалом вина или таблеткой, каждую ночь, как пунктуальный любовник, овладевал моей благоверной.

Он же, мой заклятый соперник, выкупил у Андреса и все письма Ракели. Она диктовала их для родни на Кубе, но подписывалась почему-то Раулем.

Каждому мужику нужна женщина в доме. — Если не одному, так другому.

Искать счастье — тоже счастье.

Все женщины, когда чего-то не знают, смеются.

Но оказалось, мертвеца не так-то просто выгнать. Особенно когда ему для чего-то нужны живые.

Говорят, духи тех, кто умер не своей смертью, вызвать просто: они всегда рядом с живыми.

У хорошей хозяйки дел, как у утки перьев.

Теперь поняла, почему остальные романы так тяжело мне давались: духи привязываются не к людям, а к стенам.

«Чего ждёшь? — ствол старого можжевельника скрипел голосами предков. — Птицы несут яйца. Семена дают новые стебли. Всё, что живёт на этой планете, должно плодиться».

Чтобы расти, аммониту нужно строить перегородку между настоящим и тем, что уже прожил. Иначе застрянет в собственной раковине, которая стала мала.