Пауло Коэльо

Раны излечиваются: от них остаются шрамы, и это воодушевляет. Эти шрамы с нами до конца наших дней и оказывают нам большую помощь. Если в какой либо ситуации – независимо от того, по какой причине – наше желание возвратиться в прошлое усиливается, мы просто должны взглянуть на эти шрамы. Шрамы покажут нам следы от кандалов, напомнят об ужасах тюрьмы — и мы продолжим движение вперёд.

В сумерках проверяется равновесие между человеком и планетой. Бог смешивает тень со светом, чтобы увидеть, есть ли у Земли смелость продолжать вращаться. Если Земля не испугается тьмы, минет ночь — и заблещет новое солнце...

Если ты тих и неподвижен, то значит, ты не живёшь.

В тот самый миг, когда я нашёл верные ответы, переменились все вопросы.

Если придётся плакать — плачь, как плачут дети.

Мы шли так быстро, что теперь даже сами не понимаем, что делаем. Надо подождать, пока наши души нас догонят.

Тот, кто совершает новый шаг, не избавившись полностью от прежней жизни, непременно будет истерзан своим же собственным прошлым.

Если научишься говорить своим искушениям «нет», они не смогут причинить тебе никакого вреда.

Жизнь слишком коротка — или слишком долга, — чтобы можно было позволить себе роскошь прожить её так скверно.

Нельзя сказать весне: «Наступи немедленно и длись столько, сколько нужно». Можно лишь сказать: «Приди, осени меня благодатью надежды и побудь со мной как можно дольше».

С тех пор как нас изгнали из рая, мы или страдаем, или причиняем страдания другим, или наблюдаем за этими страданиями.

Две трудные задачи стоят перед человеком: во-первых, знать, когда начать, во-вторых — когда закончить.

Если спросишь, хорошо ли мне с тобой, я отвечу: да. Но если спросишь, смогу ли я жить без тебя, я отвечу тоже самое.

Боги играют в кости и не спрашивают, хотим ли мы участвовать в их игре. Им дела нет до того, что там у тебя осталось позади — возлюбленный, дом, служба, карьера, мечта. Боги знать не хотят о твоей жизни, в которой каждой вещи находилось свое место и каждое желание, благодаря упорству и трудолюбию, могло осуществиться. Боги не берут в расчет наши планы и наши надежды; в каком-то уголке Вселенной играют они в кости — и вот по случайности выбор падет на тебя, и с этой минуты выигрыш или проигрыш — дело случая. Боги, затеяв партию в кости, выпускают Любовь из ее клетки. Эта сила способна созидать или разрушать — в зависимости от того, куда ветер подует в тот миг, когда она вырвется на волю.

<...> ничтожная мелочь — даже если она возникает из самых лучших побуждений — способна уничтожить всё.

Может быть, у Добра и у Зла — одно и тоже лицо. Всё зависит лишь от того, когда встречаются они на пути каждого из нас.

Изображать великодушие пристало лишь тому, кто страшится занять определённую позицию в жизни. Разумеется, намного проще верить в собственную доброту, чем кому-то противостоять и отстаивать свои права. Гораздо легче проглотить обиду, снести оскорбление, чем набраться храбрости и вступить в борьбу с сильным противником.

Я открыл, что если представляется нам возможность впасть в искушение, то в конце концов это непременно произойдет. Любое человеческое существо на земле — при благоприятных условиях, разумеется, — предрасположено творить зло.

— Неужели всегда нужно уходить? — Нужно безошибочно чувствовать, что шагнул на новую ступеньку жизни. Если хочешь задержаться на прежней — утратишь и радость, и разумение. И окажешься под угрозой Божьего удара. — Больно бьёт твой Господь. — Только избранных.

Человек свою судьбу должен выбирать, а не принимать.

Чем счастливее могут быть люди, тем несчастнее они становятся.

Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.

Моя цель — понять, что такое любовь. Знаю, что, когда любила — чувствовала, что живу, а то, что со мной теперь, может, и интересно, однако не вдохновляет.

Видишь? Тебе приходилось, наверное, смотреть передачи, где люди обсуждают свои личные проблемы на виду у всего мира? Ты видела газетные заголовки и обложки журналов? Мир получает наслаждение от страдания и боли. На первый взгляд — садизм, а на самом деле, если сообразить, что нам для счастья вовсе не нужно знать всего этого, а мы не отрываемся от зрелища чужой трагедии и порой страдаем из-за нее, — мазохизм.

Самая сильная любовь — та, которая не боится проявить слабость. Как бы там ни было, если это — настоящая любовь (а не самообман, не способ отвлечься или провести время, ибо оно в этом городе тянется бесконечно), то свобода рано или поздно победит ревность, уймет причиняемую ею боль, потому что боль — тоже в порядке вещей. Каждый, кто занимался спортом, знает: хочешь добиться результата — будь готов к ежедневной дозе боли, к тому, что тебе будет плохо. Поначалу кажется, что это — совершенно ни к чему, что это приносит только ломоту в мышцах, но с течением времени начинаешь понимать: нет, это входит в программу, не испытав боли и ломоты, не сможешь обрести легкость и силу, а потом приходит минута, когда ты чувствуешь — без боли ты не достигаешь желаемого результата.