Лёд

Сон — замечательная вещь, сон без кошмаров хорош вдвойне. У сна есть лишь один недостаток: рано или поздно человек просыпается. Или это его достоинство? Пожалуй, всё зависит от обстоятельств пробуждения.

Человек, как таракан, — ко всему привыкнуть может.

Иногда сны заводят людей в странные места. Мозг — вообще штука непонятная: никогда не знаешь, в какую игру он предложит тебе сыграть. Стоит потерять контроль, и из подсознания на свет божий начинают выползать давно забытые обиды, а из обыденных, ничего не значащих фактов складываются полные сюрреализма картины. И никогда наверняка не скажешь, какое событие какую химеру породила.

Спросите любого патрульного, что может быть лучше бутылки водки? Он ответит: две. А лучше двух? Две, но на халяву.

Не обманешь, не продашь.

Судья: «Подсудимый, вы пинали потерпевшего по голове?» Подсудимый: «Нет.» Судья: «Но свидетели...» Подсудимый: «Я пинал потерпевшего по рукам. А руками он закрывал голову...»

Меру надо знать, все проблемы у людей оттого, что меры не знают.

То, что можно увидеть простым взглядом, не всегда соответствует действительности.

Есть такие люди, даже заведомо сморозив глупость, пытаются доказать — а часто и доказывают — свою правоту.

— Гопы, быдло… — поморщился я. — Когда навешиваешь ярлык, начинаешь думать, что человек так и будет себя вести. Но ярлык — это всегда обобщение. И тот, кого ты окрестил «гопом», запросто может тебя озадачить.

— Запомни, мародерство — это если ты нашел труп и обобрал его. Если ты завалил человека и забрал его шмотки — это убийство и разбой. А в нашем случае можно говорить о боевых трофеях. Понял? 

Говорят, хуже нет, чем ждать и догонять. На мой взгляд, ждать в этой поговорке стоит на первом месте не зря. Когда догоняешь, не до всяких глупых размышлений, которые начинают лезть в голову, стоит устроиться в засаде. А хорошо ли мы замаскировались? А если они пойдут с другой стороны? Что ж так холодно? А может, никто и не придет? Не дернутся ли пацаны раньше времени? А сколько человек будет? Не заснет ли Макс? Еще двадцать минут — и в палатку. Не видно ли Николая с поляны? Да что ж так холодно? Долго еще? Блин, похоже, зря мерзнем. Что пацанам скажу? Чайку бы горячего. Пять минут и — баста. А увидим ли мы что-нибудь в темноте? А если парней уже сняли? Все, досчитаю до тысячи — и отбой. Раз, два, три… А если лыжный костюм зашуршит? А это что за гуканье? Сова? … двести пять, двести шесть, двести семь… Может, у меня паранойя, и никто за нами не следил? Не подбирается ли кто-нибудь сзади? А если пройтись до дороги? …семьсот тридцать семь, семьсот тридцать восемь, семьсот сорок… Холодно-то как, уже ног не чувствую. А… После таких размышлений нервы натянулись как гитарные струны. Тронь пальцем — зазвенят.

— Угощайся. — Николай протянул Максу открытую пачку сигарет. — Благодарю, уже два месяца, как бросил, — отказался тот. — Сила воли у тебя, однако. — Ветрицкий выщелкнул из пачки сигарету и достал зажигалку. — Сила воли и отсутствие денег — это куда круче, чем просто сила воли. — Не скажи. У меня друзья, когда курить начинали, говорили: «Курить будем, но только когда угощают», потом начали говорить: «Сигареты можно и купить, но бычки собирать — никогда». Через годик их волновало только сколько табака осталось в окурке и не плавает ли он в луже. — Коля прикурил и начал вертеть зажигалку меж пальцев. — Если в луже, просушить можно, — поделился опытом я. — Веселые у тебя друзья, я смотрю.

Не стоит забивать голову проблемами, которые возникнут только через две недели, до них еще дожить надо.

Но что реальности до моих желаний? Пустые мечты.

Иногда просто необходимо посидеть и поболтать ни о чем.

... вновь воцаряются снег и холод. Слабое летнее тепло даже не может выгнать стужу, накопившуюся за долгую зиму. Из меня, по крайней мере, не может.

Немного проползти... Кто-нибудь поможет. С чего им нам помогать? Помогут, никуда не денутся — ПМ ещё при мне, так что добрый самаритянин тире бескорыстный альтруист найдётся обязательно.

Насчёт некоторых людей мы уверены, будто знаем их лучше, чем самих себя. Опасное заблуждение.