Ворон

— А не боишься? — Че это? Боюсь. То есть... Это меня все боятся!

— Это что за лесопилка? — Это же бобёр. Он снизу глядит. — А-а... Эй ты, пилилка! Вылезай-ка!

— Я ей отомщу! — Да? Кому? — Тётке Румпумпель, кому! Это она во всём виновата! Она меня выдала! Представляешь, моя родная тётка!.. — Правда, это нехорошо, но ведь мстить... — Я наколдую ей... вместо носа свиной пятачок, ослиные уши, телячьи ноги, козлиную бороду и коровий хвост! — Если ты хочешь стать хорошей ведьмой, надо учиться добру.

Ну что? Вырастил? Вечнозелёное! Вечноголодное!

— Интересно, супом или водой? — Кто же супом поливает? — А вот... супом! Супом, да! Супом! И вырастет вечнозелёное СУПНОЕ дерево!

— Ты нашёл её? — Нашёл, и она прекрасно себя чувствует. Голову ей пока не отрубили… мне кажется. А они могут приделать голову обратно, после того как её отрубят?

Не обманешь, не продашь.

— Изба старая финская — одна, окно дырчатое – одно, печь русская — есть, баня — сауна, веник, почти новый, — поношенный. Есть. Пошли дальше. Внук кричательный, бестолковый, мокрый … Кто это? Да, это ж я сам! Но почему мокрый? — Действительно, почему? — А, ну знаю, знаю — дождик был!

— Тихо! Тихо, вы! Я вас сейчас ощиплю до последнего перышка и сварю. — Не положено! — Это почему же, а? — Соседей не варят.

... Люди – они интересно устроены, в спокойном благополучии они одни, а в беде – совсем другие.

— Если чувство вины преследует человека слишком долго, то потом оборачивается своей противоположностью. — Почему? — Да потому, дорогой мой, что чувство вины давит на человека, как гнет, а как только гнет убирают, так моментально начинает вылезать всякая пакость, которая копилась и вызревала многие годы, а выхода не имела.

Правда – штука тонкая, с ней надо аккуратно обращаться, а то как сказанешь, пусть и правду, но такими словами и таким тоном, что лучше бы уж сразу убил, чем такое говорить.

Там, где любовь, там включается сердце, а там, где сердце, нет места истине.

Скучная работа еще больше утомляет, чем интересная.

— Это просто сон, — сказал Бран. — Разве? — спросил ворон. — Я проснусь, когда ударюсь о землю, — сказал Бран птице. — Ты умрёшь, когда ударишься о землю, — поправил его ворон, продолжая клевать зерно.

— Ну, мне пора, — сказала Сьюзен. — Ровно в полночь госпожа Ноно проверяет спальни. — И сколько в школе спален? — поинтересовался ворон. — Около тридцати. — И ты веришь, что она проверяет все спальни ровно в полночь, но не веришь в Зубную Фею и Санта-Хрякуса?

Это мир, в котором миршники пожирают миршников, детка. И выживают только самые сильные миршники.

Я провел там несколько месяцев, изучая древнее искусство сидение на жо… на задн… на хвосте.

Борода говорит о мудрости и почтенном возрасте. И иногда о пренебрежении к личной гигиене… Но мне кажется, что это все каким-то образом взаимосвязано.

— Ты молода, неопытна, и, давай смотреть фактам в лицо, потерялась, как блондинка в трех соснах, извини за секстистское замечание.

— Я устала быть в ответе за всех! Я просто устала! — Жаль! Потому что мир не станет ждать, когда ты отдохнешь.

Мёртвые герои лишаются второго шанса отличиться.

Человек всю жизнь врёт. И только перед смертью говорит правду. Я подожду, пока ты начнёшь умирать.

— Ты клоун? — Иногда...