Ромен Гари

Оставь дьявола тем, кто нами правит. Думай о Боге.

Земля — дурное место, и становится все хуже и хуже. Не забывай этого, если хочешь заслужить небеса.

Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

Некоторые называют это придурью, а другие — «священной искрой». Иногда трудно отличить одно от другого. Но если ты действительно кого-нибудь или что-нибудь любишь, отдай всё, что у тебя есть, и даже всего себя, и не заботься об остальном…

С тех пор, как ее нет, она ни на минуту не покидала меня, а теперь, когда она вернулась, она совсем другая.

Не доверяй женщинам, имеющим несколько шуб, они всегда будут ждать от тебя ещё одной.

Давно хотел побывать в России. Милая, романтическая страна с тысячами саней, несущихся по белым дорогам под серебристый перезвон колокольчиков. Беспокойная страна, стремящаяся утопить свою широкую душу в бесконечно печальной музыке, звуки которой повествуют о недолгом и быстро подавленном мятеже или о бьющем через край, но никогда неутоляемом желании, страна, где живут одними лишь мечтами; где величие человека измеряется возвышенностью его снов и где реальность считается низменной, незначительной вещью, которую терпят с равнодушным презрением.

Он уже понял, что истина познается не холодным рассудком, а через пылкие душевные порывы.

Существуют такие моменты в истории, один из которых мы сейчас переживаем, когда всё то, что не дает человеку отчаяться, всё то, что помогает ему верить и жить дальше, нуждается в укрытии, в убежище. Этим убежищем иногда становится песня, стихотворение, музыка или книга.

Не существует искусства отчаиваться, отчаяние — лишь недостаток таланта.

Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

Она царила, я был её царством.

Я прекрасно знаю, что вера может свернуть горы, но порой она не приносит ничего другого, только ворочает горы.

У русских всегда так — сплошные драмы. Иначе им скучно жить.

И некому было сказать мне, что от жизни не требуют смысла, что его в нее вкладывают, что пустота возникает тогда, когда мы ее не заполняем, что жизнь встречает нас с пустыми руками и нужно приложить все силы, чтобы от этой встречи она обогатилась и изменилась.

Но если ты действительно кого-нибудь или что-нибудь любишь, отдай все, что у тебя есть, и даже всего себя, и не заботься об остальном…

Кон чуть не плакал, но слёзы были единственной сферой, где он неукоснительно соблюдал обет воздержания.

Млечный путь распластывал по волнам шлейф своих световых лет, и Океан мерцал лёгкими блестками, сыпавшимися с неба, словно монетки разменянной вечности.

... у человека нет врагов, кроме него самого.

Вы совершенно отвратительны, — сморщился Чонг Фат. Кон был польщён. Он всю жизнь страдал от неутолённой жажды совершенства.

... счастье изначально таит в себе свой конец.

Странный этот вопрос: «На что ты живёшь?» Вам никогда его не задавали? Словно недостаточно просто жить, словно жизнь — дело не основное, а дополнительное, словно невозможно просто быть живым, а надо за это платить.

... И это не укладывалось у меня в голове. Как это, есть своего врага? Я ещё понимаю — друга! Но — врага?...

Пока сохраняешь способность удивляться, ты способен смеяться. А смех — единственная ценность на свете; если, глядя на этот мир, можешь смеяться, значит, не всё ещё потеряно.