Вера Павлова | 67 цитат

Не сотвори себе кумира из боли, страха и вины, географ внутреннего мира, историк внутренней войны. Плетутся дьявольские сети из преждевременных седин. Возможно, ты один на свете. Но в темноте ты не один.

мальчикам девчонки юношам канкан взрослым разведёнки вдовы старикам

Наше утреннее правило: дурочек благодаря, мы целуемся за здравие женщин, бросивших тебя. Я им не чета, я умница, знаю: ты такой один. …и за упокой целуемся бросивших меня мужчин.

Позволяла себе на тебя сердиться, унижала тебя, шутя, потеряла тебя, как голос певица, как беременная — дитя, искала тебя, как в отчаянье дети в карманах — пропали! — ключи… Легко ли найти человека при свете поминальной свечи?

Я уже совсем большая, мне уже совсем всё можно: посещать любые фильмы, покупать любые вина и вступать в любые браки, и влезать в любые драки, и за всё перед народом уголовно отвечать. Пожалейте меня, люди не управиться с правами! Пожалейте меня, люди запретите что-нибудь!

Муза вдохновляет, когда приходит. Жена вдохновляет, когда уходит. Любовница вдохновляет, когда не приходит. Хочешь, я проделаю все это одновременно?

Дело не в подкрашиванье губ и век, не в кружевах и блестящих камушках... Женщина — это такой человек, которому всё время хочется замуж, как будто в бурях есть покой. И никуда от этого не деться. Даже когда мы поженимся с тобой, мне за тебя будет замуж хотеться.

Нет любви? — Так сделаем её! Сделали. Что дальше будем делать? - Сделаем заботу, нежность, смелость, ревность, пресыщение, враньё.

Мы любить умеем только мёртвых. А живых мы любим неумело, приблизительно. И даже близость нас не учит. Долгая разлука нас не учит. Тяжкие болезни нас не учат. Старость нас не учит. Только смерть научит. Уж она-то профессионал в любовном деле.

... По мне врать — всё равно, что играть на пианино грязными руками.

С двадцатилетними играет в жмурки, с тридцатилетними играет в прятки любовь. Какие шелковые шкурки, как правила просты, как взятки гладки! Легко ли в тридцать пять проститься с нею? Легко. Не потому, что много срама, а потому, что места нет нежнее, и розовей, и сокровенней шрама.

Прошу: почаще меня проси о чём-нибудь. Всё равно о чём: открыть, найти, достать, принести, подать руку, подставить плечо, зажечь, наполнить, налить попить, убить негодяя, родить дочь... Прошу — проси, помоги забыть, что я ничем не могу помочь.

Одиночество в квадрате окна, одиночество в кубе комнаты, когда хочешь остаться одна и серьёзно обдумать, какого ты чёрта лысого, хрена, рожна к этой местности взглядом прикована, будто это — чужая страна, а родная — о, как далеко она!..

Прикосновение, чем легче тем нежнее; наинежнейшее не задевает кожи, но продолжает быть прикосновеньем, но воплощает нежность в чистом виде.

Проза — матч целиком, стихотворение — только голы и голевые ситуации.

Любишь книги и женщин, и книги больше, чем женщин. Я женщина больше, чем книга. Повсюду твои закладки, твои на полях пометки. Раскрой меня посередке, перечти любимое место.

Видеть не могу, как глядят на кусок, поднося ко рту, примериваясь откусить. Не смотри на меня так.

Я своё отыграла в перетягиванье одеяла.

Но есть вещи, которые убьешь тем, что назовешь.

Убежать с тобой? Рада бы! Разделить с тобой кров и путь? Проще распрямить радугу, Млечный Путь дугою согнуть, накормить детей песнями, победить в кавказской войне: Разлюбить тебя? Если бы! Проще строить дом на волне.