Аарон Глассман (Aaron Glassman)

Это прекрасно — любить. Разве нужен какой-то ещё смысл? Когда я думаю о том, почему я люблю Дебби... Она добрая, весёлая, она заботливая. Но это не главное. Вовсе нет. В мире полно ещё более добрых, весёлых и заботливых людей. Но я счастлив, когда я рядом с ней. В этом нет совершенно никакого смыла, но я ни на чтобы это не променял.

Никто не любит свидания. Это всегда неловко, нервозно и дорого.

Да, мы могли бы сходить на свидание и на ещё одно, и ещё на много свиданий, но жизнь коротка и становится только короче, а я хочу провести остаток времени с тобой. Когда мы вместе, мы словно бы катимся по Тихоокеанскому шоссе в Дюзенберге с двенадцатицилиндровым мотором, турбоускорением и корзиной для пикника с багетами и сыром Грюйер, пармской ветчиной, Шатонёф-дю-Пап, а ты сидишь рядом, волосы развиваются и я слышу твой смех. Вижу солнце и океан. И я чувствую, что так я могу ехать вечно.

Нас всех жизнь потрепала. Надо учиться принимать удары, зализывать раны и жить дальше.

Мы каждый день боремся за жизнь. Не вижу смысла зацикливаться на этом.

— Вина — это, должно быть, плохо, раз люди страдают от того, чего не изменить. — Или, может, она побуждает поступить правильно в следующий раз.

Когда мужик под кайфом, он говорит другому мужику всё, что у него на сердце. Все безумные, страшные, позорные вещи, которые он никогда и ни за что никому не рассказал бы.

В день получения водительских прав я пошёл и купил Гэлакси 63-го года цвета Полуночный синий за 1,255 баксов — все мои сбережения, накопленные во время работы на заправке. Я был просто в восторге. Потому что машина для 16-летнего пацана означает независимость. То есть он может ехать куда захочет и когда захочет. И с возрастом это не проходит и не меняется. Даже усиливается.