Афина

Другой выход есть всегда — для тех, кто достаточно умен, чтобы его отыскать.

Мы все делаем так много глупостей, по самым нелепым причинам или вообще без оных. «Прости их, Господи, ибо не ведают они, что творят» относится к девяти десятым наших действий.

Будь же сдержан, никогда не оскорбляй бессмертных чванным словом, не будь надменен, ежели другого богатством ты иль силой превзошел. Любой из смертных может в день единый упасть и вновь подняться. Мил богам благочестивый, гордый — ненавистен.

Я ни в чем не знаю меры. Очень много работаю, дрожу над своим сыном, танцую, как сумасшедшая... Училась искусству каллиграфии, ходила на курсы риэлтеров, запоем читала... и все это — чтобы каждый миг был чем-то занят, ибо эти пробелы вселяют в меня ужасающей пустоты, где нет ни грана любви. Мои родители делали для меня все, а я думаю, что не перестаю их разочаровывать.

Боги не делают для людей того, что люди должны делать для себя сами.

В дни мира сыновья хоронят отцов, в дни войны — отцы хоронят своих сыновей.

— А почему Неудачник? — Потому. Жизнь такая. В юности случайно убил сводного брата. Позже ненароком тестя прикончил. Был оклеветан женой друга, много страдал!... казнил и друга, и жену… — Бедняга.

— Никто не знает. — Задумчиво сказала Афина. — Может быть, мертвецам не нравится сгорать — даже в твоём волшебном огне, просто мы не слышим их протестов... — Глупости! Мёртвые которым посчастливилось уйти отсюда через те двери, которые открывает огонь, никогда не жалуются, что им устроили плохие похороны. Пожалуй, им действительно всё равно, — сказал я. Мне не понравился её недоверчивый взгляд, и я добавил: — Не забывай: когда я говорю о мёртвых, я знаю, что говорю!

Они — всего лишь мёртвые люди... — А мы всего лишь умирающие боги.

Когда стараешься бороться с одиночеством, оно становится только крепче, зато слабеет, когда мы попросту не замечаем его...

Никто не приносит в жертву своё величайшее сокровище, имя которому — любовь. Никто не вверяет свои мечты в руки тех, кто способен их уничтожить. Только Афина.