Доктор Джон «Джей Ди (J.D.)» Дориан

Джей Ди: — Ты актёр... Уборщик: — А ты пожарный... Во что играем? Джей Ди: — Игра окончена, Клаус! Я видел тебя в фильме «Беглец». Уборщик: — Да, да, да. Я был в фильме с Харрисоном Фордом. Но потом решил выбрать себе вот эту жизнь. Здесь, знаешь, гламура больше. Боб Келсо: — Приятель, на задней лестнице кого-то вырвало, как раз, как ты любишь. Уборщик: — Мне пора на съёмочную площадку. Мотор! Джей Ди: — Снято...

Какие красивые у неё глаза. Они такие огромные, что я вижу в них своё отражение… Чёрт, а я симпатичный!

Очень часто, когда делаешь то, что помогает стать счастливым, всё складывается само собой.

— У тебя шнурок развязался. — Спасибо старик! Знаешь, это может быть опасно. У моего дяди вся семья погибла из-за развязанного шнурка. Рождественским утром они бежали вниз по лестнице, споткнулись, а потом маньяк порубал их на колбасу.

Всегда радуюсь, когда кто-то выигрывает свое сражение, потому что вокруг нас и без того полно разочарований.

Я предпочитаю думать, что жизнь человека — это последствия его решений. Например, решение противостоять начальству. Или решение сосредоточиться на том, что у вас общего, а не на различиях. Или решение хотя бы один раз позволить помочь себе. Главное — всегда доверять своему решению и надеяться приземлиться на все четыре лапы.

Когда признаёшь, что в тебе есть и плохое, и хорошее, засыпать но ночам становится проще.

— Я просто хочу, чтоб ты знал, как серьёзно я отношусь к своей работе. — Ты что — вышил на мне свои инициалы? — Это сейчас не важно.

— ... Воздержись от этой своей раздражающей манеры. — Какой манеры? — Разговаривать! — Да ладно, я... — Вот видишь?! Как ты сам от себя ещё не озверел?! — Я привык...

Забавно, как иногда мы можем ошибаться. Например, мы ищем, как бы вписаться и не понимаем, что уже давно вписались, хотя и сами не заметили. Или не понимаем, что постеры не могут нас сделать примерами для подражания, если, на самом деле, на нас и так все ровняются.

— Ты вообще спрашивал себя: почему я велел тебе написать собственную характеристику? — Ну, ничего безобидного я придумать не могу, поэтому... — Заткнись! Я хотел, чтобы ты задумался. По-настоящему задумался: какие у тебя сильные стороны, а какие — слабые. И потом изложил это на бумаге. И не для того, чтобы я это прочитал или кто-нибудь ещё прочитал, а для того, чтобы ты сам это прочитал. Потому что отвечать тебе придётся не передо мной и даже не перед Келсо, и даже не перед пациентами, прости Господи. Отвечать тебе придётся только перед одним человеком — это ты сам.

— Я хотел попросить вас об одолжении, но, поверьте, я с вами переспал не ради этого. — Ты вообще не имеешь отношение к тому, почему мы переспали.

— Новичок, это довольно важная штука... Скажи мне: ты был абсолютно честен с собой? — Да. — А теперь скажи то же самое в камеру... В любое время, если захочешь здесь что-то исправить — можешь забрать. Правда, для этого тебе придётся полаять, как собачке. — Что? Сэр, я не буду. Не буду лаять. — Ну сам решай. — ... Гав! — Хороший пёсик!

— Привет, Эллиот! — Я вовсе не пряталась. Я искала... Я... Уронила... Я... Я искала своё достоинство. — Нашла? — Нет... Наверное, ещё в колледже потеряла!

А вот и моя очередь понести наказание. Держись! Будь смелым! Ну хотя бы не плачь!

— Можно мне историю мистера Бакли? — Да без проблем! Она у меня лежит внизу, в ящике под названием: «Сам достань!»

Джей Ди: [мысленно] Эллиот и её морской биолог. Но... Между прочим, знаете, меня это совершенно не расстраивает. Эллисон: — Джей Ди, на выходных Шон позволит мне поплавать с дельфинами. Джей Ди: — Правда?! Здорово, надеюсь они тебя не покусают. Шон: — Да расслабься, Эллиот, дельфины любят людей. Эллисон: — А откуда у тебя на ноге тот огромный шрам? Шон: — Да это мои парашютные брюки все в молниях. Я молнией прищемил. Эллисон: — Понятно. Карла: — Ты уже ей врёшь? Замечательно. Шон: — Меня правда не дельфин укусил. Карла: — А кто? Шон: — Чёрный кит.

Не всегда просто поступать правильно. <...> Например, хоть раз подумать о чувствах другого, даже если приходится отказываться от того, что хочется тебе. Но, конечно, возможны варианты. <...> Даже если ты поступаешь правильно, не факт, что в результате все будет правильно.

— Если бы он захотел найти место для твоего пациента, он бы его нашёл, просто на него всё навалилось, что он испугался, к тому же хоть он и не признается, но должность его уже меняет, потому что у него появились новые обязанности, в том числе удерживать нашу клинику на плаву. — Я бы ему помог, но он мне не позволяет. — Когда я был главврачом, Кокс приходил ко мне, что-то требовал, я всегда говорил «нет». И если он больше не приходил, то я знал, что на самом деле это не важно. Но если он продолжал на этом настаивать, то я знал, что на это надо обратить внимание. Теперь он на моем месте, и голос в его голове заставляет говорить «нет». Теперь нужен человек с другой стороны баррикад, который будет говорить, что нужно делать, хочет он это слышать или нет. Так что теперь ты этот человек, вперёд за работу. — А он хотя бы будет мне за это благодарен? — Нет, он тебя за это возненавидит.

Ты можешь сделать со своей жизнью всё, что угодно, просто нужно попробовать.

Я надеюсь, ты умрешь мучительной смертью и жуки сожрут твой труп.

Мы каждый день боремся со смертью — нельзя показать, что мы её боимся, иначе она победит.

Ладно, Эллиот, хочешь знать правду? Ты похожа на меня. Ты в ужасе, потому что тебе кажется, что ты ничего в жизни не добилась, но вместо того, чтобы бежать триатлон, ты упираешься с парнем, который тебе не нужен. Ты сама знаешь не хуже меня, что скоро он откроет тебе бутылку белого вина, хотя ты любишь красное, только никогда ему об этом не говорила. И знаешь, почему? Потому что он не твоя половинка, Эллиот. Теперь довольна?

Говорят, что все хорошее когда-нибудь заканчивается. Иногда это случается тихо, а иногда это случается не очень тихо. Но вдруг ты понимаешь, что дошел до предела. И идти дальше сил нет.

— Брайан, профессионально флиртовать — это одно, а вот серьёзно вернуться в игру я ещё не готов. Не успел отойти от прошлых отношений... И к тому же я падаю в обморок в туалете. — А у меня череп из стекловолокна... — Да уж, с тобой трудно соперничать.