Доктор Манхэттен / Джонатан Остерман (Dr. Manhattan / Jonathan Osterman)

Без меня все было бы иначе. Если бы толстяк не наступил на часы, если бы я не оставил их в камере связующих полей... Выходит, это я виноват? Или толстяк? Или отец, который выбрал для меня профессию? Кто из нас в ответе? Кто творит мир?

Все мы марионетки, Лори. Я тоже марионетка, просто вижу нити, на которые подвешен.

Мой отец был часовщиком. Он бросил свое ремесло, когда Эйнштейн открыл относительность времени.

Чудеса — события, которых практически не может случиться, как кислород стать золотом. Я мечтал увидеть такое событие, но, когда оно состоялось, я его не заметил. Мириады клеток борются за право сотворить новую жизнь из поколения в поколение. И, наконец, происходит. Твоя мать влюбляется. В Эдварда Блэйка — Комедианта, которого имеет все основания ненавидеть. И из этого противоречия, вопреки вероятности, возникает жизнь. Это Ты. И только Ты. Неповторимая. Выделить столь особую форму из всего этого хаоса. Это как сделать из кислорода золото. Чудо.

Не оправдываю. Не осуждаю. Я понимаю.

Я бы сказал, что эти символические часы столь же полезны для интеллекта, как фотография кислорода для утопающего!

Понятие чуда по определению бессмысленно. Случается лишь то, что может случиться.

— Она была беременна... И ты застрелил ее. — Да, верно. Знаешь что, ты все видел. Ты мог пулю разложить на атомы, испарить пистолет и бутылку в снежинки превратить, но ты этого не сделал. Тебе на самом деле плевать на человечество.

Я устал от Земли. Люди. Мне надоело путаться в хитросплетениях их жизней. Они утверждают, что трудятся, чтобы построить рай. Но их рай населен кошмарами. Возможно, мир никто и не создает. Возможно, никто ничего не создает. Часы без часовщика.

Слишком поздно. Всегда было, всегда будет.

Я убедился, что существование жизни — слишком переоцененный феномен.