Джейкоб Дженковски в старости

Мы прожили вместе шестьдесят один год — и вот она сжала мою руку и в одночасье угасла. Порой я готов отдать что угодно, лишь бы она вернулась, но на самом деле даже рад, что она ушла первой. Когда ее не стало, что-то во мне надломилось. Казалось, жизнь закончилась — и я не хотел бы, чтобы эта участь досталась ей. Остаться в живых куда как более гадко.

И почему дом престарелых называют домом? Ведь там все чужие.

Делать вид, что с головой у тебя всё в порядке, не так-то просто, но важно.